Онлайн-библиотека книг
Я слышал, ты в Екатеринославе мокруху учинил, так ушел. Сабона шлепнули, а ты на то дело идти остерегся. Мельницу твою взяли, а ты опять ушел.
– Конечно, фарт есть. – Лапшин выпил еще рюмку, закусил моченым яблочком. – Но фарт, друг мой Леша, химера. Его организовать надо. У меня свои людишки есть, они вовремя предупреждают.
– В самой ЧКе? – удивился хозяин.
– Там тоже люди имеются, которые сладко пить, да вкусно жрать любят, и с бабенками пошалить.
– Доброе дело. Доброе.
Хозяин выпил, закусил картошкой жареной.
– Говори, с чем пришел?
– ты ювелирный на Кузнецком, дом 7, помнишь?
– Пале-Рояль?
– Именно. Так я дело поставил, как его взять.
– А я причем? Я не налетчик.
– Там три сейфа фирмы «Брилль и сыновья», а в них рыжики и розочки.
– Афоня. Нынче дело такое, что без жиганства заработать можно. Я местной власти сунул, они мне заводик – не заводик, фабриченку – не фабриченку, в общем, большие мастерские отдают. Найму людей, буду по металлу работать.
– Да, это дело, – серьезно ответил Лапшин, – хорошо придумал.
– А снегирь?
– А он один на весь Кузнецкий мост, его добрые люди напоят.
– Значит так, Афоня. Я под делом твоим подписываюсь. Прихожу, вскрываю сейф и ухожу.
Веденяпин на папиросной пачке написал сумму.
– Половину сейчас, половину как работу сделаю.
Лапшин прочел, головой покачал.
– Не много?
– В самый раз. Я же в долю не иду.
– И то правда. – Лапшин из кармана пиджака вынул пачку денег, похожую на завернутый в газету кирпич, положил на стол.
– Считать будешь?
– Верю.
– Тогда тридцать первого, в полдвенадцатого у дома пять.
– Заметано, – Веденяпин разлил по рюмкам, – за дело пить – примета плохая, давай с наступающим.
– Давай, чтобы он к нам добрее был.
Чокнулись, выпили.
Премьера.
На темной Триумфальной площади, словно сказочный дворец, горел огнем кинотеатр Ханжонкова. Электролампы ярким квадратом освещали афишу с надписью «Последняя встреча» и портреты Елены Иратовой и Владимира Максимова на фоне алого пожара.
Даже знаменитый матовый фонарь у входа восстановлен, и он освещал лица людей, стоящих в очереди к кассе мертвенно-бледным светом.
