Тени прошлого. Восставшие

Да хрен там, – перешел Файдар на русский язык и вновь вернулся к местному, – талибы весь юг держат, а янки сидят в своих фортах и убивают, калечат афганцев. Разве в восьмидесятые здесь кто-то мог купить синтетическую наркоту? Да героина не было, лишь марихуана. А сейчас? Да что говорить. Они убили мою жену, мою дочь. Они мою душу убили.

Водка охладилась быстро. Проверенный способ: завернутая в мокрый войлок бутылка на ветру быстро охлаждается.

Павар взял емкость, снял чехол, достал из бардачка складной стаканчик, налил сто пятьдесят граммов, протянул Файдару:

Видад выпил, не поморщившись, и тут же прикурил следующую сигарету.

Подошел Гафар, постучал в окно.

– Садись, парень, на переднее место.

Гафар подчинился. В руках он держал сверток.

– Всех погрузили. Мать и сестру я сам. А это, – развернул сверток, в котором блестели золотые украшения, – снял.

– Затем, что солдаты, прежде чем останки в рефрижератор бросать, осматривали их и все ценное забирали. У них полные карманы украшений, а офицер только ухмыляется.

Долю свою потом возьмет. И это тоже афганцы, наши братья, – не видел бы, не поверил. Затем и снял с Гульры украшения. Чтобы мародерам не достались.

– Количество жертв и пострадавших установлено?

– Говорил глава поселения, что вроде около ста погибших и более ста раненых, тридцать тяжело. Больше мужчин погибло, но и женщин хватает и детей. Девочку лет пяти сняли с арматуры. Взрывной волной отбросило на перекошенные ворота. Арматура и пронзила ее.

Впрочем умерла до того, у нее глаза были выбиты, страшные черные дыры вместо глаз, из которых стекала мутная с кровью жидкость. А пацаненка чуть постарше на куски разорвало. Он у бака с водой был в момент взрыва, так все порвало в клочья. И все рядом – голова, тело, руки, ноги. Страшно.

– Полицейские закрыли кишлак?

– Зачем? Это если бы тут американца, всего одного, и не убили даже, а покалечили слегка, то закрыли бы все и устроили зачистку. Мы не американцы.

Сейчас рефрижераторы уйдут, уедут и полицейские и медики. Кого-то успеют похоронить до захода солнца.

– А с нашими что? – спросил Файдар.

– Мать и сестру, – он кашлянул, – …то, что осталось, отдадут позже, так полицейский сказал. Нам объявят, когда родственникам можно забрать останки. Вроде как экспертизу хотят делать.

– Ага! Экспертизу?! Кто позволит? Американцы? Там подержат для вида, бумаги напишут и сообщат родственникам, забирайте, мол, своих.