Тени прошлого. Восставшие

– Да вон, тот, что подальше на углу, с восточной стороны, а то наши оккупируют ближние, не повернешься.

Они вошли в дальний дукан.

Пожилой продавец-дуканщик изобразил такую радость, словно вся его покойная родня вдруг воскресла и принесла ему сундук с золотом:

– Ассолом аллейкум, шурави, проходи, пожалста. Это ваша верна делала, что к Али пришла. У Али есть все.

– Салам, Али. Так уж и все? – спросил Истомин, разглядывая полки, стеллажи магазина, стены которого действительно изобиловали разного рода товарами.

– Нормально, – проговорил Павлов, – такие магазины да нам бы в Союз!

– «Березки» хватит, а на базаре в Самарканде или Ташкенте то же самое при желании найдешь.

– И обменяет курс один к одному, когда в том же Ташкенте я менял один к четырем.

– В «Березке» один к одному, а рядом один к пяти, а то и к шести. Только за рубли ни хрена не купить. И гэбэшники пасут посетителей. Залететь – как два пальца.

– Что хотела? – спросил аксакал.

Истомин указал на Павлова:

– Офицера. Так вот у офицера есть женщина, зан по-вашему.

– Хо, хо, понимай, женщин. Красивый женщин.

– Тебе откуда знать?

– У вас все женщин красивый.

– Вот кобель старый, ему скоро в саван и к Всевышнему, а все на баб заглядывает.

– Ему, – он продолжал указывать на Павлова, – нужен перстень или кольцо.

– Да, но не простое, а с камнем, ну с камнем драгоценным, врубаешься?

Дуканщик соображал и так скорчил лоб, потом понял. Засуетился:

– Ангоштар, ангоштар, женщин.

Он вытащил коробки, в которых были выставлены кольца.

– А вот это ничего, – указал на крайнюю красную коробку Истомин.

– Груди знаю, задницы.

– И как брать будешь?

– На свой мизинец. Но сначала надо узнать, сколько он хочет за кольцо?

– Чанд? – спросил Истомин.

– Вай дешево, совсем дешево, тысяча афганей.

Павлов вступил в торг:

– Чего? Тысяча афганей за эту хреновину?

– Зачем хреновина? Хороший товар.

– Нет. В другом месте найдем дешевле. Пойдем отсюда.

– Нэй, нэй, – испугался дуканщик, – твой кимат (цена)?

– Э-э, грабишь, все грабят, раис приходит – забирает что хочет, душман приходит – тоже, а руси платит.

– Так я и плачу, пятьсот афошек.

– Э-э, давай восемьсот.

– Семьсот пятьдесят!

– Шестьсот пятьдесят!

– Нет, – сказал Павлов, – к другому пойдем. Последняя цена – шестьсот пятьдесят.

Дуканщик вздохнул, словно лишился всего нажитого за всю долгую жизнь.

– Хо! Шестьсот пятьдесят.

Разведчик достал бумажки, сунул дуканщику.