Онлайн-библиотека книг
Я вышел, ответил по билету, отдал листок с решеными заданиями, получил свое «отлично» и на автомате вышел из аудитории. Побрел вниз по лестнице, постукивая зачеткой о ладонь. И замер, увидев Лену, беседующую с Харитоном возле аудитории.
Она стояла, обнимая руками учебники. Такая маленькая по сравнению с ним, хрупкая, светлая. Она слушала, хлопая ресницами и кивая в ответ. И улыбалась. А он привычно захватил пространство вокруг нее: уперся локтем о стену, выпятил грудь и, поигрывая бицепсами, неприлично громко хохотал над своими же (уверен, что дебильными) шутками.
Мгновение – и Лена взглянула на меня, она сразу застыла. Кошкин что-то продолжал говорить ей, но она уже не слушала. Смотрела на меня напряженно и, кажется, даже не дышала. Может, наш контакт глазами длился секунду, а, может, целую жизнь, не знаю. Но это было так больно, так остро, будто меня проворачивали через мясорубку.
Раз – и все. Я прошел мимо. И словно не было ничего. Да, наверное, и не было. Так, просто показалось.
Двое молодых людей из разных кругов на короткий миг позволили этому миру думать, что у них может быть что-то общее.
Не знаю зачем, но я пришел после экзамена домой. Наверное, мне нужны были родительские нравоучения, которыми они меня с удовольствием пичкали при любом удобном случае.
Вероятно, я хотел, чтобы под аккомпанемент причитаний и наставлений мне удалось забыться от тяжких дум и тоски.
Но вместо отповеди вдруг получил нечто совершенно иное.
Родители молчали. И это понимающее, сочувственное, многозначительное молчание было важнее тысячи слов. Впервые в жизни мать и отец не лезли мне в душу и не пытались учить. Они словно поняли, что мне и без этого сейчас плохо, и не стали задавать никаких вопросов. Я даже не помню, чтобы мама что-то говорила мне.
Честно, я не знал, что они могут быть такими – поддерживающими без слов, тактичными, мягкими. В юности глаза слепит категоричность: либо все черное, либо белое. И третьего не дано. Потому я видел свою семью именно такой, какой хотел видеть.
