Верх фланелевой пижамы съехал с плеча.
Что я ему скажу?..
Я ощутила себя маленькой девочкой, которая оказалась ночью в лесу. Мы знакомы две недели. Слишком мало для серьезных отношений. Сама сказала: все безопасно — и в первый же месяц такая новость. Представив выражение его глаз, я чуть не заплакала.
Он решит, что я вру.
Или пытаюсь повесить на него чужого ребенка.
Мужчины недоверчивы.
Я сжала губы, сглотнула, чувствуя боль в горле, и вышла из ванной. Телефон лежал на кухонном столе. Белый стол, черная ваза, ветка душистой мимозы…
Цветы принес Андрей.
Вчера.
Не знаю, придет ли сегодня — он никогда не предупреждал, а если позвонить, телефон всегда оказывался отключенным. Сначала эти игры, напоминающие тайный роман, были интересными. Но к чему прятки, если он неженат — а я точно знаю, что нет?
Подумав, я набрала его номер: отключен.
Со вздохом упала за стол, вкопавшись пальцами в волосы. Прислушалась к смятению внутри, не понимая — что делать. Ах, мамочка, как бы я хотела, чтобы ты обняла меня и дала совет…
Мама умерла два года назад, пьяный ублюдок сбил ее на переходе.
Год я жила у тети, затем приехала покорять столицу. Это мамина мечта, чтобы я стала художницей. Она желала мне счастья, карьеры, самореализации — всего того, чего не было у нее. Но было главное — она безумно меня любила.
Как мне ее не хватает…
Я повернула браслет на запястье — бабочкой вверх. Андрей снял мне хорошую квартиру в центре: уютную, светлую. С теплым полом и красивым видом из окна. Место еще лучше, чем у Валеры.
Вещи я пока не перевозила — не набралась смелости сходить за ними к бывшему… У нас все только началось. Почему всегда так? Что за несправедливость? Только жизнь стала налаживаться, как вдруг все летит кувырком.
Меня мотало между отчаянием и надеждой. От розово-зефирных фантазий, в которых он сделает предложение, услышав о беременности, до черного реализма, в котором в лучшем случае отправит на аборт, а то и просто вышвырнет. Зачем ему проблемы…
Некоторые девушки не говорят.
Тайком делают аборт и все идет, как прежде. Моя подруга так сделала. Ей тоже было девятнадцать и чадо в ее будущие карьерные планы не вписывалось. Она всегда была решительной и знала, как поступить.
А я не смогу притвориться, что все хорошо.
Просто не смогу.
Вспоминала сильное тело в шрамах, пустые глаза Андрея, его мягкую улыбку, и пыталась представить, нужны такому мужчине дети или нет, на самом деле зная ответ.
Он пришел вечером, около семи.
