Под утро Андрей прибежал с оружием и остекленевшими глазами. Я его впустила… А теперь — чуть не плачу. Вспомнила, как хорошо было в начале нашего романа: я не знала, кто он, мы занимались любовью и сходили друг по другу с ума.
Словно почувствовав, что я не сплю, Андрей привстал.
— Ты как? — спросил он, словно это меня, а не его ночью накрыло. Рука обхватила живот, проверяя самочувствие. — Не напугал тебя? Мне кошмар приснился.
Кошмар обо мне. Он как-то рассказывал про ту девушку: ее похитили беременной и чуть не убили.
Андрей до паники испугался. Я перевернулась и ладонь скользнула по животу, накрыв его, как холмик. В ладонь что-то ткнулось, и я широко распахнула глаза, в которых стояли слезы. Прислушалась к себе — вдруг показалось? Но Андрей тоже застыл, приподняв брови.
— Ты почувствовал? — прошептала я.
— Тише, — он почти не дышал.
Вдвоем, мы как единое целое, прислушивались к тому, что происходит в животе. На миг ощутили себя не просто мужчиной и женщиной, которых когда-то связывала постель — будущими родителями.
Невесомыми движениями Андрей развязал пояс халата и накрыл ладонью теплый тугой живот. Я смутилась, что лежу почти голая, но расслабилась под рукой — не мешала ему. Это так приятно… Наблюдать за выражением его глаз, пытаясь угадать — а ему нравится? Что он ощущает?
Еще один несильный тычок — словно кто-то клюнул, затем посильнее.
Андрей уловил их ладонью и улыбнулся. Взгляд стал отрешенным: погрузился в свой внутренний мир, жестокий и сложный. У него был грустный вид и застывшая улыбка, смещенная параличом и шрамами.
В глазах появилась тоска, которую мне захотелось стереть — из них ушел свет. Сначала его это обрадовало — как и меня, но почти сразу он ушел в невеселые мысли.
Тебе нравится? Что ты чувствуешь?
Я не спрашивала, по лицу понимая — вряд ли он сформулирует свои чувства, мужчины вообще с трудом их формулируют, а такой человек, как он тем более. Просто приоткрыла губы и ловила каждое чувство на его лице.
В коридоре зазвонил телефон, но Андрей держал руку на животе, игнорируя звонок.
— Он большой сейчас? — тихо, словно боясь спугнуть малыша, спросил он.
Я не сдержала улыбки.
— Сантиметров двадцать? — я сама не была уверена и с интересом прислушивалась к тому, что происходит внутри и между нами.
Это особая близость.
Мы понимали, что дальше ничего не будет и на нашем будущем крест. Что сейчас мы вынужденные партнеры — бывшие, чем возлюбленные, как в начале нашего романа. Я от него ушла и пряталась.
