– А как же спортивная диета и все такое?
– Да кому они нужны. На диетах сидят только лохи, – смеется, проводя ладонью по волосам. – Бери, – хватает мою ладонь и вкладывает в нее шоколадку.
Я стою и смотрю на нее, словно завороженная. На нечто запретное, из прошлой жизни. Сможем ли мы с Лукой вернуть все и жить как раньше? Или шлейф Вершининых так и будет преследовать меня?
– Спасибо, но я не голодная, – возвращаю шоколадку.
Дема пожимает плечами.
– Как знаешь.
В этот момент в помещение заходят Лука и Илай. Варламов тут же притягивает к себе и целует в висок.
Пока он разговаривает с ребятами, ни на секунду не выпускает меня из рук.
– Гессы в деле, – произносит он.
Остап и Дема кивают.
– Вы же понимаете, если мы сегодня сделаем это, то встанем в один ряд с братьями. Я понятия не имею, чем это все закончится, и со свой стороны прошу вас остаться и дать нам с Илаем сделать это самим, не подставляя вас. Это личная месть и я не хочу, чтобы вы лезли в криминал.
– Послушай, Лука, – поднимает на него глаза Остап.
– Прекращай быть мамочкой—наседкой. Нихера это не ваша личная месть. Потап был и нашим близким, – он поднимает глаза к Илаю. Тот молчит, смотрит на Остапа из—под хмуро сведенных бровей.
– И твоя женщина, – а теперь он смотрит на Луку, потом скользит взглядом по мне. – Тоже наша семья. А меня с детства учили, что нужно защищать семью. Давно пора взгреть ублюдка.
Лука молчит, только мускул на скуле нервно дергается.
– У тебя бой завтра. Ты остаешься, – бросает короткое Деме.
Тот спичкой вспыхивает в ответ.
– Х*й там, я останусь. Этот урод чуть не пустил мне пулю в лоб, он уже за*бал путаться под ногами. Мы едем и делаем это вместе, Лука. А насчет боя – не переживай. Я выиграю.
Тишина, воцарившаяся после этих слов слишком тревожна. Под ложечкой неприятно сосет.
– Тогда идем, – выдает вдруг Варламов.
Взяв меня за руку, направляется к выходу.
Пока парни рассаживаются по машинам, он подводит меня к своей. Проходится напряженным взглядом по моей одежде.
– Черт, переодеться не успеем.
Открывает дверцу, помогая мне сесть.
– Настолько ужасно все? – спрашиваю, когда он застегивает ремень безопасности.
Лука удивленно смотрит на меня. Губы кривит улыбка.
– Дуреха, – смеется, отвесив мне саечку – На ножки твои не хочу, чтобы пялились, а в этом платье фантазия играет, мама не горюй, – оставив легкий поцелуй на губах, отстраняется.
Лука садится на водительское и заводит мотор. Понимаю, что несмотря на видимое спокойствие, он на грани.
