Баба истеричка, да и не в моем вкусе, еще и ты верещишь как телка, – затянувшись сигаретой, тушит о него бычок.
Вершинин взвизгивает.
– От*бись от меня ублюдок больной! Исай, успокой своего брата!
Гесс—старший обходит кругом Вершинина, смотрит на него равнодушно. И, ни слова не сказав, направляется к джипу. Залезает в салон и глушит мотор.
Я смотрю на валяющегося на полу урода, и понимаю, что впервые в жизни мне хочется растерзать человека. Не просто убить, а на куски порвать и псам голодным бросить кормом.
Он смотрит то на меня, то на Илая.
Дема и Остап стоят у машины, чуть поодаль. Решают просто наблюдать. Они здесь скорее как сдерживающий фактор для нас с Нейманом. А вот мы ублюдка голыми руками удавим.
Рома нервничает. Тишина затягивается. И я, и Нейман смотрим на эту падаль, не мигая. И я уверен, в голове у брата всплывают те же способы казни, что и у меня.
– Нейман, ты мстить пришел? – смеется Вершинин, первым нарушая молчание. Подползает ближе, усаживается на земле. Мирон хорошо ему лицо начистил.
– Да ладно, брось! Ты связался с этим ублюдками Гессами? Этому тебя Потап учил?!
Сбоку раздается утробный рык. Боковым зрением заметил, как что—то мелькнуло. Илай сорвался к нему. Удар. Еще и еще. Быстро, хлестко. Рому откидывает в сторону. Кровь летит во все стороны.
– Там была моя жена! – взрывается криком.
Снова удар.
– Мой ребенок!
Удар.
На этот раз глухой. Ломающий кости его челюсти. Нейман знает, что может убить его, но все равно бьет в голову. Потому что ему пох*р на жизнь ублюдка.
А вот мне не хочется, чтобы Нейман повторил мою судьбу и угодил за решетку.
– Илай! – срываюсь к нему, пытаюсь остановить. Но Амирам перегораживает мне путь.
– Рома должен ответить за его отца.
Внутри кипит все, но я не двигаюсь.
Никогда не видел, чтобы Нейман бил лежачего человека. Потап учил нас совершенно другому. Но сейчас, глядя на то, как Нейман методично выбивал дух из Ромы, я чувствовал наслаждение. Будто это не его кулаки, а мои разрывали его капилляры, усеивая тело гематомами.
Словно не его, а мои удары ломали ему кости, превращая в месиво. Словно это не его, а моя ярость выходила наружу. Я не мешал. Понимал, как много это значит для Илая… Но я готов был в любую минуту остановить все, чтобы Нейман не перешел черту.
В какой—то момент Илай отстранился. Поднял разбитый кулак в воздух, посмотрел затуманенным взглядом на кровь врага на своем теле. Тишину улицы разрывало хриплое, свистящее дыхание брата.
Остановился. Сумел.
