Сглатываю и, сделав глубокий вдох, поднимаю руку, постучав в дверь.
– Да, – раздается напряженное, и в этот момент я переступаю порог комнаты.
Его холодные глаза впиваются в меня. Оскар напряжен. Откидывает в сторону бумаги, резко поднимаясь из—за стола. Он ястребом срывается в мою сторону, и на секунду мне становится страшно.
– Ия, ты где была?! Я битый час звоню! – в голосе тревога и злость. Уже ставший постоянным коктейль эмоций.
Он замирает в нескольких сантиметрах от меня. Готов разорвать на куски, готов придушить от злости.
Но он не сделает этого. Оскар – единственный, кто не способен сделать мне больно.
Я знаю, что он имеет право на эти эмоции. Сейчас сложное время, и Оскар пытается сделать все, чтобы защитить меня.
– Где. Ты. Была? – с нажимом, в глаза мне смотрит.
А у меня слезы.
– Я согласна. – кажется, будто не я произнесла.
Все словно во сне. Не по—настоящему. Не так все должно было быть. Не с ним.
Он замирает в изумлении.
– Что? – а у самого голос тихий.
Я поднимаю к нему глаза, а внутри тишина полная.
– Это мое решение. Я говорю: «да».
Глава 8. Волчьи повадки
Вышел на улицу – темно, хоть глаз выколи. Остановился у подъезда, закурил. До назначенного времени меньше пяти минут, парни вот—вот подъедут. Полдня выбивал дух из груши, две тренировки провел, плюс несколько встреч по работе. Только мысли ни хера не очистились. Как бы сильно не выматывал себя, ничего не помогает. Не выжечь мне ее из себя.
Достал телефон, экран загорелся яркой подсветкой. Поморщился, затягиваясь сижкой.
Выпустил сквозь стиснутые зубы дым в сторону, а пальцы, словно сами зная, что делать, нажимают иконку инсты. Ее страница первая в поиске, профиль открыт. Пролистываю ленту, в универе с подружками и какие—то типы рядом. Красивая, но чужая… На кой хер все это с собой сделала? Щеки впалые, глаза огромные, как и губы. Малышкой моей была… а теперь и намека на нее прежнюю нет.
Убрал телефон, услышав звук работающего мотора. Черный джип затормозил у ног, тут же открылась задняя дверь.
Сделал две быстрые затяжки и выбросил окурок в сторону.
– Братка, давай живей. На выезде пробки обещали, – Остап за рулем, хмурится.
Они все напряжены до предела. Все, кроме Огинского. Тот будто пятилетний ребенок, пришедший на цирковое представление.
Усаживаюсь в салон, закрывая дверь. Остап тут же срывается с места. Дема весь в черном, с капюшоном на голове.
– Маскируешься? – усмехнулся, пожимая ему ладонь.
– Выбираю, – на губах появилась улыбка.
