Слышу, как воздух сквозь стиснутые зубы выпускает, как падает на колени, оттягивая ткань моих трусиков в сторону. Прохладный воздух помещение проходится по разгоряченной плоти. И это газ в пол. Не помню себя, не вижу ничего, и когда его язык касается моего лона, из груди рвется постыдный, громкий стон. И это проигрыш, по всем фронтам. Только не знаю, его или мой?
Не помню ничего. Отключаются все до единой функции, кроме того самого низменного из инстинктов. Трахаться хочу. Вот так, чтобы языком и дальше проникал в меня, а еще пальцы его хочу.
И он дает. Бл*ть будто мысли мои читает. Набрасывается на меня жадным зверем. Хищник мой, лакомиться мной, рычит. И я знаю, никого ко мне не подпустит. Только его я. Всегда была.
Ноги отказывают, когда он начинает трахать меня на полную. Грубо, резко, с остервенением. Находит каждую из сладких мест внутри меня, делает так, что я плакать хочу, умолять его не останавливаться.
И я кричу. Стону во все горло, прошу его, умоляю делать это еще. Без конца, губами пересохшими имя его повторяю, несу сущий бред.
А он буравит меня, своим языком и пальцами. Ноги дрожат и когда меня накрывает, я просто падаю. Он хватает меня за берда, буквально на весу удерживая, пока трахает языком. Упираюсь ладонями в стену, насаживаясь на него. И это чистый экстаз. Восторг. Он, и только он, может сделать мое лицо мокрым от слез, и заставить мое горло першить от криков.
И даже когда он вытаскивает из меня пальцы, меня не опускает.
– Твою мать… – тихо выругивается, а потом замолкает.
Не чувствую его больше, а сил повернуться нет. Так и стою, пригвожденная к стене. Чувствую его горячий дикий взгляд на своей мокрой, все еще пульсирующей после оргазма промежности. И это пиздец как заводит. Я чертова секс игрушка. И сейчас он размышляет, в какую игру поиграть со мной дальше.
Этой ночью я не против игр. Только они будут по моим правилам.
Опускаю юбку и к нему поворачиваюсь. Грудь ходуном, глаза чернючие, злость и похоть в них. И не знаю чего больше. Жалеет, что не устоял и дал повод для ревности своей Элис? Меня это злит.
– Можешь позвать свою подругу. Пусть посмотрит… – улыбаюсь, глядя в глаза ему.
Он щурится. Так, словно придушить меня хочет.
– Давай лучше рот твой займем чем—нибудь полезным. Чтобы перестала ху*ню нести.
Молчу в ответ.
– Идем, – за руку меня хватает и в комнату заводит, закрывает за собой дверь.
Значит, не хочет, чтобы мымра белобрысая узнала. Да и, в общем—то, плевать. Меня все еще не отпустило от недавнего оргазма.
