Совершаю хаотичные беспомощные движения, раскрываю рот, чтобы вдохнуть воздуха, но меня все равно утягивает вниз, в толщу мутной беспощадной воды.
Никому нельзя доверять. Я одна. Одна, и никто не поможет мне.
Все получается само собой. Подрываюсь с места, выбегаю на улицу.
На выходе даже пальто не захватываю. Не до него сейчас.
Я совсем не чувствую прохлады на своей коже. У меня изнутри все горит."
"В памяти всплывают всякие жуткие воспоминания, которые только больше нагнетают панику.
Несколько раз я оборачиваюсь, думаю, что Демьян преследует меня.
Но его нет. За мной никто не гонится. Неужели, наконец, я могу быть свободной?
Очередной раз оглядываюсь, когда уже оказываюсь на парковке.
А дальше что? Что?
Верчусь по сторонам. Тут куча дорогих машин. Но они все чужие. В них нет водителей. Нет шанса уехать отсюда.
На всякий случай, я пробегаю несколько стройных рядов иномарок, но везде пусто.
Сама не замечаю, как оказываюсь рядом с автомобилем Демьяна. Облокачиваюсь о блестящий капот ладонями.
Нужно успокоиться. Нужно взвесить все.
Мысли так и остаются в беспорядке. Каша в голове. О ком не подумаю – каждый несет угрозу. Даже отец.
А что, если все, сказанное Демьяном, правда?
Цепочка последовательностей никак не клеится, нить размышлений постоянно от меня убегает. Пытаюсь догнать ее, но тут же переключаюсь на иные мысли.
Что-то тяжелое и теплое падает мне на плечи.
Это мое пальто.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто принес его.
Муж сначала просто стоит позади, ожидая моего следующего шага.
И вот тогда меня прорывает. Будто в сосуд с водой добавили последнюю предательскую каплю, и сила натяжения поверхности воды сдалась, выплеснув наружу все, что давно старательно удерживала внутри.
Мне кажется, что так горько я не плакала никогда.
Даже, когда отец рассказал мне о том, за кого я вышла замуж.
Эти рыдания превосходят и мои собственные ожидания.
– Эй… – Демьян разворачивает меня в себе и крепко прижимает.
Он горячий.
Твердый. Обхватывает меня ручищами, точно тростинку. Будто отгораживает ото всех. Защищает.
Его тепло и запах успокаивают. Рядом с ним мне удается отпустить бешеный страх, хоть я и продолжаю горько плакать. Рубашка Демьяна становится мокрой от моих слез.
– Ну, все, все… – ладонь мужа ложится мне на макушку, а потом начинает нежно гладить.
Наверное, он не умеет успокаивать плачущих женщин, но, кажется, старается.
В этот момент хочется ему поверить. Во всем.
