Теплое сердце зимой

 — Его как будто слепой взгляд переместился. — Что, если он прочитал мои мысли? И узнал…

— Это не твоя вина, — сказал Блэй, чувствуя, как сдавливает горло. — Ты не несешь за это ответственность.

— Нет, несу. Это я сказал им отрезать его ногу. Я… возможно, я мог бы сделать больше, помочь больше. — Куин уткнулся лицом в ладони. — Я думал, что у нас с ним больше времени. Он же был стабилен с медицинской точки зрения, и я думал, что будет еще время поговорить. Время помочь. Черт, как же больно.

Блэй не знал, что сказать.

Поэтому он просто протянул руку и притянул к себе своего парня. Когда Куин обнял его и застыл, он воспринял это как хороший знак. По крайней мере, связь между ними сохранялась.

Блэй чувствовал, что им это понадобится.

***

Следующее, что Куин осознал — что он был в фойе особняка. Он не помнил, как вернулся в это огромное претенциозное пространство, но был уверен, что не дематериализовался — потому что: 1) здесь слишком много стали; и 2) он не смог бы сконцентрироваться в достаточной степени, чтобы распасться на молекулы.

Сейчас он не был уверен, что сможет достаточно хорошо сосредоточиться даже для того, чтобы поссать.

В оцепенении, он оглянулся по сторонам и узнал малахитовые колонны, лестницу, которая величественно поднималась на второй этаж, бра, высокий потолок с воинами и конями. Под ногами? Мозаичное изображение цветущей яблони, такое же, как и всегда.

Если бы Лукаса перевели сюда, если бы ему дали нормальную спальню для гостей с красивыми вещами и мраморную ванную комнату… если бы с ним обращались как с членом семьи, а не с немощным инвалидом… имело бы это значение? Продержался бы он еще немного?

— Почему я не спросил его, как он себя чувствует? — Куин повернулся к своему мужчине.

 — Я должен был его спросить.

— Ты делал это много раз. Я часто был рядом в такие моменты.

— Такое чувство, что этого было недостаточно.

Каждый раз при моргании, он видел тело своего брата. Каждый раз, когда он дышал, боль в груди усиливалась.

С каждым ударом сердца он словно бумерангом возвращался в прошлое, а затем снова в настоящее. В голове витали образы, лавиной хлынули воспоминания о том, как они вместе, с братом и Соланж росли в родительском доме, о непрекращающейся критике, строгой дисциплине… а в случае с Куином — о постоянном порицании. А потом были более свежие воспоминания: как он сидит у постели Лукаса, и они вдвоем говорят обо всем и ни о чем.