Теплое сердце зимой

Рядом свежие фрукты, и я хочу, чтобы ты приготовил себе тост. Хлеб там же. Ты совсем исхудал.

Ииии именно так его мамэн выражала свои чувства: я люблю тебя, мне очень жаль Лукаса, я беспокоюсь за тебя и надеюсь, ты знаешь, что мы всегда рады вам с Куином.

Рок с улыбкой покачал головой и подошел к кофемашине.

— Тебе лучше сделать то, что она говорит, или она заставит тебя съесть добавку еще до того, что ты положишь себе первую порцию.

— Не забудь положить циновку, — сказала она, возвращаясь к тесту. — И, Рок, кофе должен быть мягче, чем нам нравится.

Блэй не любит крепкий.

— Да, мэм, — подмигнув, ответил Рок.

Они болтали обо всем и ни о чем, пока Блэй, следуя инструкциям, доставал из холодильника пирог с брокколи и сыром и фруктовую смесь, готовил себе тарелку и садился — с тостом и циновкой — за стол. Жуя, он кивал в нужных местах, смеялся, когда это было необходимо, делился комментариями. Но никто не поднимал запретной темы. Почему-то он чувствовал, что не сможет говорить о том, что произошло, но в то же время, не скрывал, насколько ему плохо.

И это лучше всего характеризовало его родителей, как он считал: он мог быть честным с теми, кто его вырастил. И возникло искушение остаться на день, в основном потому, что он был так утомлен безмолвным напряжением между ним и Куином.

Боже, он так устал.

И был очень одинок.

— Хочешь добавки? — спросила Лирик, положив тесто обратно в миску и накрывая его влажным кухонным полотенцем.

Блэй посмотрел на свою чистую тарелку.

— Да, мамэн. Пожалуйста.

Глава 28

Потренировавшись в центре, Куин принял душ в раздевалке, а затем переоделся в больничную робу, потому что забыл взять с собой дополнительный комплект одежды. Когда он снова вышел в коридор, в голову пришла мысль подняться в большой дом. Блэй ушел вечером, и, возможно, они могли бы найтись и пересечься.

Но, что более вероятно, он еще больше потеряется."

"Он не знал, что с собой делать. Между ним и всеми, включая его супруга и детей, словно стоял густой туман.

Даже когда кто-то находился прямо перед ним, он видел лишь очертание, а голос, каким бы знакомым он ни был, звучал словно на расстоянии. Это очень странное ощущение, оно напоминало ему о том, как он когда-то отправился в Забвение, пейзаж был нечетким, а вокруг ни души.

С другой стороны, он чувствовал себя так, словно умер на прошлой неделе.

Повернув направо, он посмотрел вниз в сторону офиса и попытался представить себя входящим в особняк.