Теплое сердце зимой

Лицо молодого претранса в отражении отличалось идеальными пропорциями, хорошей линией подбородка, губами, которые, когда он станет старше, наверняка будут вытворять развратные вещи с голой кожей. Или, может, он просто размечтался. Волосы как у Влада Колосажателя, торчали вверх острыми пиками, на шее болталась велосипедная цепь и куплена она была не в «Урбан аутфиттерз»… он снял ее с велосипеда на двенадцать скоростей. В общем и целом, он выглядел как воришка, проникший в богатый особняк и собиравшийся обчистить место, умыкнув столовое серебро, украшения и технику.

Ирония заключалась в том, что его закос под гота — не то, что так оскорбляло семью. На самом деле, он мог раздеться, засунуть себе подсвечник в задницу и бегать по первому этажу изображая Хосе Кансеко[1], подкидывая антиквариат и предметы искусства в воздухе — но это и близко бы не стояло к сути проблемы.

Дело в его глазах.

Один голубой. Второй — зеленый.

Ууупс. Прокол.

Глимера не терпела изъяны. В фарфоре или розовых кустах в саду. На обоях, коврах или столешницах.

В шелке их нижнего белья или шерсти их свитеров, шифона платьев.

И уж точно никогда — в своем потомстве.

С сестрой было все нормально… не считая «небольшой проблемы с лишним весом», в действительности надуманной, и шепелявости, которую исправит челюстно-лицевая хирургия… а, ну и характера, которым она пошла в мамочку. А это дерьмо ничто не исправит. Брат, с другой стороны, был настоящей-мать-его-звездой, идеальный сын с идеальной внешностью, готовый продолжить их род с женщиной, выбранной для него семьей — в сексе без стонов и пота.

Черт, спермоприемница Лукаса уже ждала его. Брат вступит в брак сразу как пройдет превращение…

— Как самочувствие, сын мой? — спросил отец с нежностью.

— Устал, отец, — ответил низкий голос. — Но еда поможет.

Мурашки прокатились по спине Куина.

Голос не похож на голос его брата. Слишком низкий. Слишком мужественный. Слишком…

Срань Господня, парень пережил превращение.

А вот сейчас «Эды Харди» усвоили программу, протащив его вперед так, чтобы Куин мог заглянуть в столовую.

Отец — на своем месте во главе стола. Галочка. Мать — в противоположной стороне от откидных дверей кухни. Галочка. Сестра — лицом к проему столовую, буквально облизывает позолоченную тарелку от голода. Галочка.

Мужчина, сидевший спиной к Куину, выбивался из привычного уклада."

"Брат стал в два раза больше с того момента, как к Куину подошел доджен и сказал, чтобы он собрал вещи и отправился в дом Блэя.