Теплое сердце зимой

 — Как ты?

Брат Куина заговорил, только когда оказался возле Блэя, и он не без труда поднял голову, которая всегда лежала на боку.

— Хорошо, а ты?

Голос был слабым, но акцент Глимеры в нем был четким, что-то среднее между королевским английским и французским дипломатическим.

— Я в порядке, как и твой брат.

Серые глаза Лукаса широко распахнулись, и он перевел взгляд на закрытую дверь.

— Ему нездоровилось?

На самом деле, сейчас он восстанавливался после удаления ножа.

— С ним все будет хорошо.

— Значит, он был ранен в бою?

— Ничего страшного.

 — Блэй моргнул, вспоминая нож, торчавший из живота Куина. — И ты же знаешь, он крепкий парень.

— Да, это так. — Лукас опустил голову. — Всегда таким был.

Казалось логичным, что Лукас в первую очередь подумал о недомогании, а не о контузии или сотрясении. Аристократы не были созданы для физических сражений и реалий войны, и перспективы этого мужчины не изменились несмотря на то, что сотворил с ним сын Омеги Лэш. И может похищение Лукаса и пытки были частью этого.

Хотя его лечили в центре Братства с тех пор, как его спасли из масляной цистерны, Братья и солдаты не обсуждали войну в его присутствии.

Он достаточно пережил.

— Как твой новый протез? — спросил Блэй.

Лукас переместил вес на трость, и в разрезе халата показалась силиконовая нога.

— Что есть — то есть.

— Думаю, нужно время, чтобы привыкнуть. — Сказав это, Блэй понимал, что совсем не представляет, как себя чувствую ампутанты. — Ты разговаривал с Фьюри?

— Он во многом помог мне. — В его голосе звучало поражение, когда Лукас снова поставил протез ноги на бетонный пол.

 — Однако, я истощен.

— Ты многого добился. — Блэй попытался не обращать внимание на редеющие волосы и морщины, испещрившие лицо, которое должно быть таким же молодым, как и его собственное. Он также не смотрел на изуродованную руку, державшую набалдашник трости. — На самом деле.

— И я все еще не приблизился к желаемому состоянию. Не возражаешь?

Словно мужчине было неприятно продолжать этот разговор.

— Конечно.

 — Хотя Блэй сидел, он низко поклонился к своим вытянутым ногам, повинуясь традициям аристократов. — Я скажу Куину, что ты заходил и спрашивал о нем.

— Буду признателен.

Чтобы вежливо обозначить свой уход, Лукас слегка наклонил торс… но его спина, не отличавшаяся гибкостью, хрустнула. Со стоном боли, Лукас усилил хватку на трости, и Блэй вскочил, ловя его в тот момент, когда тело резко лишилось равновесия.

— Прошу прощения, — сказал Лукас, выравнивая тело.