Тернии Великого разлома

Он вскинул бровь, от удивления некоему несоответствия моей молодости, и статуса Боевого Мага, причём опытного.

— Может промочим горло в той прекрасной харчевне? — он указал на неприметное заведение, находящееся прямо тут, на каменном острове.

— Почему нет? Пойдёмте, друг мой, — согласился я, рассчитывая познакомиться и с этой частью закулисной жизни административной части Верхнего Ляпина.

Мы не спеша пересекли главную площадь острова в противоположном от моста направлении и приблизились к упомянутому заведению.

Войдя в открытые двери, я обратил внимание на контингент посетителей этой харчевни, не имеющей никакого названия. Даже вывески нет соответствующей, на что я тоже обратил внимание и красноречиво взглянул на безликую маркизу, украсившую вход.

Мы прошли в зал, разделённый на две части неким островком из барных стоек с прилавками. За занятными столиками идут непринуждённые беседы служителей города и представителей администрации. Тут есть и клерки, и Боевые Маги Дружины, и воины из городской жандармерии, несущих службу как пешими патрульными, так и верховыми наездниками.

— Господа-с, желаете столик? — перед нами материализовался встречающий, отвечающий за размещение гостей харчевни.

— Будь любезен, милейший, организуйте нам стол в местечке потише, — Сэр Бартоломей озвучил некое требование. — Нам необходимо спокойно поговорить.

— Непременно-с! — работник отвесил нам чёткий и безукоризненный поклон одной головой. — Прошу вас, господа, у меня как раз есть такой столик! — добавил встречающий и повёл нас между отдыхающими на вторую половину зала с окном.

Ну, как с окном… Это скорее арочная бойница, застеклённая искусным витражом. Наверняка все эти помещения, всё с теми же арочными сводами, несли в себе функции защитных сооружений Каменного Острова. Витраж выходит на реку, а если его снести и поставить орудие, то можно держать под надёжным прикрытием и контролировать обширный участок противоположного берега.

— Что прикажите-с подать? — перед нами возник другой работник, теперь имеющий на руке полотенце.

Его профиль я отнёс к французскому, так как лицо украшают тонко подстриженные усы. Буквально две чёрных полоски с завитыми окончаниями. Пижон какой-то, мать её!

Но своего негатива я не показал, а расплылся в приветливой улыбке.

— Любезный, — справляться с заказами взялся Сэр Бартоломей. — А подай-ка нам пару дюжин пельменей, от мастерской господ Витаса и Тристана.