Тернии Великого разлома

 — Правду если резану — вы за сабельку схватитесь, — я начал критическое глумление над сыном монарха. — Так что я, пожалуй, промолчу.

— Хорошо, — Иван лаконично кивнул. — Окажи милость — возьми всё под свой контроль, — прозвучало мудрейшее предложение, так ожидаемое мной.

— Вот и я так думаю, — Сэр Рафаэль поддержал Годунова в смелом начинании.

— Все присутствующие на это согласны? — громогласно поинтересовался я. — Или есть воздержавшиеся? А? — строгости моей нет предела, что я и отразил и в мимике, и в поведении, как олицетворение угнетателя населения мира.

Молчаливые взгляды исподлобья послужили мне доказательством всеобщего согласия на передачу бразды правления.

И я решительно взял всё в свои руки. Тем более, что у меня-то есть конкретный план, о котором никто и не помышляет.

— Василисушка, милая, — я обратился к пассии Григория, которая всегда присутствовала на наших собраниях, но делавшая это незаметно и никому не мешая.

— Чего изволите-с, барин, — розовощёкая красавица слегка поклонилась.

— Вась, перестань манерничать, мы же с тобой договаривались, — я скривился. — Так ведь, Гриня?

— Да-да, — молодой граф Распутин моментально среагировал на призыв. — В самом деле, Василиса, — он взглянул на возлюбленную с толикой строгости.

— Так вот, — я резко пресёк дальнейшие разглагольствования на тему этикетов обращений. — Найди пожалуйста Деда Ермака, и попроси его разыскать Прасковью, ту статную даму, которая знает массу полезных применений коромысел, — я дал девушке чёткое указание и задумался над воплощением приказа Пожарского Петра Дмитриевича.

Мысль меня посетила смелая и наглая, но требуется её филигранное воплощение, которое будет проходить на грани фола.

— Пока идёт поиск нужной особы, мы с Тимкой уединимся в моей комнате, — проговорил я продолжая мыслительный процесс. — Итак, как Прасковья появится — позовите меня, — я встал, и одёрнул одежду, избавляясь от последних признаков недавнего катания по полу. — Тимофей, следуй за мной…

— А-а-а? А нам что сейчас делать? — пролепетала Полина.

— Снимайте эту бутафорию, и ждите моего появления, — отмахнулся я.

— А вам помощь не нужна? — продолжила наседать моя любознательная невеста.

— Спасибо, но лучше давайте мы как-нибудь сами, — я резанул воздух жестом отрицания с открытой ладонью.

— Тогда Алайси вам в помощь, твоя любимая богиня, кстати, — Потёмкина вставила-таки последнюю фразу, и мы с Тимохой вышли.

Зайдя к себе, я сразу приступил к делу.