Терновая Лилия

Особенно тарелочку, от которой густо пахло корицей. — Не в твоём положении торговаться, знаешь ли.

— Почему не в моем? — поспешно прожевав укушенный румяный бочок и с трудом подавив стон наслаждения, пожала плечами я. — Это вам от меня нужны услуги, а не мне от вас. Цветочницы как торговали на улицах, так и будут продолжать, вне зависимости от вашего разрешения. Конечно, из лавки это было бы сподручнее и безопаснее, но и вас я понимаю. Вас в первую очередь заботят ваши воспитанницы, до остальных вам и дела нет.

— Ты язык-то придержи. Не с товаркой разговариваешь, — беззлобно заметила мне де Сурри. Я молча откусила еще кусочек благоухающего сдобного рулета с мягчайшей прослойкой из сахарной пропитки с коричневыми крупинками ванили.

— Ты права. Мне нужна твоя помощь, — помолчав, сдалась наконец герцогиня. Я успела уничтожить почти все содержимое тарелки и впасть в сравнительно благодушное настроение. Попытка преподать мне урок провалилась, так что можно проявить снисхождение и пойти навстречу ее светлости.

— Мою цену вы знаете. И она не в деньгах, — скромно потупилась я.

Отступать я не собиралась. Не для того мы с девочками ночей не спали и копили сбережения, чтобы пустить все на ветер ради сиюминутного заработка. Сколько я смогу дать уроков? Десять? Двадцать? Прежде чем мне укажут на дверь со словами «сами разберёмся». А цветочниц в Ровенсе куда больше двадцати, не говоря уже о всей стране. И я обещала их обезопасить.

Не знаю, как я себя вела до потери памяти, но нынешняя моя версия предпочитает слово держать.

Клеменс поначалу мне не поверила.

Только когда я продемонстрировала ей толстую, чем-то обработанную до блеска гербовую бумагу с печатями и вензелями, на которой синим по бежевому было написано «Гильдия цветочниц», бедняжка уверовала в свершившееся чудо.

— Как? — пролепетала потерявшая всякую надежду Ирен. Она выхватила у меня сертификат и оглядывала его со всех сторон, чуть ли не на зуб пробуя, пытаясь распознать искусную подделку. Потому как ну не может он быть настоящим!

— Пообещала герцогине пару услуг, — довольно усмехнулась я.

Какое все же облегчение находиться среди нормальных, не обременённых избытком манер людей, когда можно и посмеяться, и поплакать в свое удовольствие, не получая презрительной мины в ответ. Наоборот, пожалеют, порадуются вместе с тобой и поддержат вместо пинка в спину, как то принято в приличном обществе.

На самом деле, пообещать пришлось далеко не пару и не только услуг.