Терновая Лилия

 — Надо бы вправить.

— Тьернон, вы когда-нибудь слышали о переселении? — тихо спросила я, шагнув к магу и тронув его за рукав. Могла бы не стараться: я теперь безраздельно владела всеобщим вниманием. Одно слово — и в предрассветном дворике наступила мертвая тишина.

— Он? — прищурился де Бельгард, и дымка вокруг его рук стала ярче. Я вцепилась в рукав его сюртука, готовая закрыть телом того, кого не так давно считала наипервейшим врагом.

— Не совсем, — покачала я головой и повернулась к де Сурри. Точнее, к его… телу.

— Вы спятили все? — блондин переводил недоумевающий взгляд с меня на мага, который все не унимался со своими завихрениями. — Конечно же я Арман Россиньо, волею Пресветлого король Морингии. Кто же еще?

— Взгляните, Ваше Величество, — предупреждающе покосившись на де Бельгарда, я шагнула в сторону, к полированному металлическому подносу, на котором мы выкладывали мешочки с травами. Смахнув их на соседний, я предъявила отражающую поверхность мужчинам.

— Это шутка? Ваша магия, да? — растерянно пробормотал король, каким-то неведомым образом угодивший в тело ученика мага. До меня наконец-то дошла вся масштабность аферы де Брассье. Поменяться душами с королём — красиво, ничего не могу сказать. Кажется, что-то пошло не так и вместо биологического моего отца с Его Величеством поменялся де Сурри. Был сообщником? Тогда короля в его теле уже бы давно прикончили, а не выбросили порталом к нам во двор.

Кто-то отправил его именно сюда.

Кто-то знал, что я, такая же переселенка, распознаю подмену и поверю Его Величеству.

Лицо блондина ошарашено вытянулось, он неверяще уставился в полированный металл, ощупывая собственное лицо. Даже за уши подергал и волос выщипнул, зашипев от боли. Убеждался, что не мерещится, что ли?

Де Бельгард внимательно пронаблюдал за реакцией бывшего ученика, и, к моему облегчению, зарево на его пальцах потихоньку затухло.

— Ваше Величество? Как так получилось? — недоумевающе пробормотал он.

Я вздохнула. Кажется, подошло время раскрывать все карты.

Только вот не успела я открыть рот, как в створки ворот оглушительно забарабанили.

Клеменс, увлечённая не на шутку происходящей перед ней драмой, аж вскрикнула от неожиданности. Еще бы, подобные страсти редко разворачиваются на глазах простых смертных.

— Кто ломится в такую рань? Мы еще закрыты… — у Ирен оказалось побольше и самообладания, и сообразительности.