Терновая Лилия

 — Если бы вы позволили мне глянуть на ваши изделия, — не обязательно все — я бы могла предложить что-то конкретнее…

Клэр глянула на меня искоса — наверное, все еще подозревает происки конкурентки, но все же кивнула. Я с трудом подавила победный вопль.

Все мне, конечно же, не показали. Да что там! Меня даже в мастерскую не пустили, где готовились новейшие туалеты для принцессы и ее дам. Но я и не настаивала, хорошо понимая, что у каждого мастера свои секреты. На наработки модистки я совершенно не претендовала, как и не собиралась в будущем составлять ей конкуренцию.

Не с моими кривыми стежками. Нет, у меня была цель, и я к ней уверенно приближалась.

Мы с мадам Шаппель составили контракт, где мои услуги назывались «временным оказанием помощи при моделировании».

Я старалась не задумываться, откуда брались все те авангардные идеи по поводу одежды, которые сыпались из меня, как горох из дырявого мешка. В каких закромах недоступной мне памяти скрывались все эти непристойные сорочки из кружева и облегающие брюки, о которых я даже не смела заикнуться модистке? Приходилось отбрасывать чуть ли не каждую вторую идею, что приходила в голову, иначе меня выгнали бы из города с позором, обваляв в перьях.

Кстати, происхождения этого экзотичного наказания я тоже не знала, потому что при мне никто ничего подобного не упоминал — я бы запомнила.

Теперь дни мои были заняты под завязку. Утром я по-прежнему помогала Клеменс и цветочницам, но уже без прежнего азарта. Мелькала у меня мысль предложить им посидеть недельку-другую дома, пока мы не зарегистрируем гильдию и не откроем полноценные лавки, но я ее отогнала.

Жили же они как-то раньше без моего присмотра — и сейчас проживут. Взрослые все же дамы, куда опытнее меня — уж точно лучше разбираются в нюансах безопасности. Но на всякий случай я им с заботливостью тетушки каждый день напоминала повсюду, даже на перекус, ходить по двое-трое. Во избежание.

После того, как обед занимал свое место в очаге, я шла в ателье мадам Шаппель.

Точнее, в ее квартирку над ателье. Жила она там же, где и работала, а от общей мастерской ее отделяла лестница и дверь чёрного хода. К моему приходу со стола старательно убирались все наброски и эскизы, расчищалось место на полу и в середине комнаты торжественно устанавливался тканевый манекен, плотно набитый пухом и обрезками ткани, на котором мы в четыре руки иногда выкладывали тканью особо непонятные элементы костюмов.