Терновый венец

Я была слишком наивна, думая, что теперь, когда мы с Морри рядом, мы станем близки, как в детстве. У нее много дел, я понимаю. В конце концов, то, что она делает, она делает ради меня. Я же знаю, для чего она хочет посадить Доминика на трон. Чтобы мы были в безопасности в Тольдебраль, под защитой самого короля. Чтобы я была в безопасности. Морри всегда умела постоять за себя, и протекция Доминика, и колдовская защита замка ей не нужны. Но я думала… нет, думаю, что этого достаточно.

– Морриган считает иначе, – мягко сказала Саманья.

 – Она приходила ко мне, выспрашивала про разные ритуалы. Даже хотела воззвать к Барону Самеди, чтобы попросить его изменить… как это сказать… условие твоего возвращение в мир живых."

"– Она хотела торговаться с самим Лоа, – Клио, смеясь, покачала головой. – И почему я не удивлена?

– Значит, ты действительно хорошо ее знаешь.

– Не так, как раньше, наверное. Но это неизбежно.

Они помолчали, думая о своем.

– Саманья… – Клио выдохнула. – Не буду врать. Если у кого и получится найти выход из ситуации, которая кажется безысходной – я про себя и полуночную энергию, которая течет у меня в крови… так это Морриган.

И если она справится, я буду рада вернуться к прежней жизни. В Кенгьюбери, который с детства был мне домом.

Саманья покивала в такт ее словам. В опущенных уголках губ притаилось сожаление.

– Хочу закончить, пусть и с опозданием, школу. Стать врачом…

– Мечту всей жизни так просто не изменить, да? – тихо спросила жрица.

Клио помолчала.

– Я думаю, мечта все же не в том, чтобы быть именно врачом.

Я хочу…

– Помогать людям, я знаю. Но как же твой дар?

– Я не хочу выглядеть как человек, что сомневается в дарах самой Дану, но… Этот дар интересен, но как будто… бесполезен.

Удивлена ли она тем, что дар, проснувшийся в ней в неполные семнадцать, почти не способен влиять на чужую жизнь? Ни на что, по правде говоря, не способен? Нет, совсем нет. Ничего не дается легко, по щелчку божественных пальцев. А значит, возможность спасать жизни Клио нужно заработать – долгим и упорным трудом.

– Не говори так! – с жаром воскликнула Саманья. – Ты – Aje olomon tabi Aje alabiyamon[17]. Пусть и не так, как обычные iyami Aje[18], ты gba eiye Àjé[19].

Клио похлопала глазами.

– А можно по-ирландски? – невинно попросила она.

Жрица рассмеялась. Поправив юбку, села рядом на кровать.

– Моя мать принадлежала к народу йоруба. Во мне смешались две религии, две разные – но не во всем – культуры: вуду и Ифа-Ориша.