Терновый венец

А Доминик был тем, кто не только лишился уникальной способности, но и тем, кто навеки потерял благословение Дану.

Друиды, подобные ему, в глазах других колдунов (включая отступников) были словно прокляты. Многих Дану могла бы простить и рано или поздно забрать в божественные чертоги. Но не друидов, которые однажды отвернулись от своей создательницы, отвергнув и ее рассветный дар.

Морриган молча смотрела на Доминика. Неужели она посадила на трон убийцу?

– И что ты думаешь обо мне?

Ему действительно важно ее мнение? С чего бы? Особой теплоты между ними до сих пор не наблюдалось, исключительно деловые отношения.

Или сейчас Доминик смотрел на Морриган, как на дочь любовницы? Но Бадб никогда не спрашивала мнения дочерей – оно ее попросту не интересовало. Хотя нет, иногда она воспринимала иную точку зрения, как повод с блеском доказать собственную правоту.

Приходилось признать – Доминик О'Флаэрти продолжал оставаться для Морриган загадкой. Она не понимала его мотивов, не знала даже, что им движет, почему он решил бороться за трон.

Жажда безраздельной власти? Обычное тщеславие? Или желание вершить человеческие судьбы? Но и здесь была развилка: ради того же тщеславия или из бескорыстного желания сделать мир, точнее, маленький его осколок, именуемый Пропастью, чуть лучше?

Доминик все еще ждал ответ, а короли, говорят, ждать не любят.

– Я не знаю, что именно вы совершили, предавая Дану…

Морриган сделала паузу, предоставляя Доминику возможность рассказать. Он им не воспользовался.

– …но я понимаю, что заставило вас поступить так.

И догадываюсь, почему вы спрашиваете именно меня. Перед вами девушка, которая то бежит от полуночной магии, то снова жадно обращается к ней. Поэтому осуждать чужое непостоянство было бы лицемерием. А лицемерие я точно не одобряю. Всякий раз, призывая полуночную магию лишь потому, что она сильней и дает мне больше шансов для победы, я тоже предаю Дану. И я уже смирилась с тем, что мне предстоит иметь дело с последствиями. Нет, я… я хочу это изменить, хочу спасти свою душу и после смерти подняться в чертоги Дану, а не вечно бродить в мире теней или жить в том его уголке, который для меня обустроила мать… но пока не представляю, как.

Морриган прерывисто вздохнула. Ответ на простой вопрос вылился в неуместное откровение. Однако Доминик казался заинтригованным.

– Значит, мы все – твоя мать, ты и я сам – находимся в вечном поиске силы.

Морриган с усилием кивнула. Он прав. Каждый из них был охоч до нее.