Терновый венец

Да, в темных волосах уже пробивалась седина, а лицо избороздили морщины, но стариком его язык не поворачивался назвать. Бокор сидел в кресле, подпирая голову обеими руками.

– Саманья? – ахнул он, порывисто поднимаясь. – Как… Что ты?.. Я думал, никогда не увижу ни тебя, ни твоего отца.

Значит, с семьей Ямара они знакомы лично. По реакции Ганджу и его дочери этого следовало ожидать.

– Я не собиралась приходить, но… – Саманья покачала головой. – Я должна была сделать это раньше. Намного раньше. Но боялась… боялась услышать ответ.

– Ответ?

Саманья шагнула вперед, вгляделась в лицо бокора.

– Я так долго вас защищала! Перед теми, кто, как я думала, вас оболгал. Перед родным отцом! Когда он объяснил, из-за чего ваша дружба распалась… я не поверила. Не могла это… осознать. Да, я должна была прийти к вам раньше, и мне жаль, что я этого не сделала. Но кажется, я и сама в конце концов потеряла веру. Скажите мне, что я ошиблась. Скажите, что все эти слухи о вас – вранье. Скажите!

От волнения ее акцент проявился еще сильнее.

– Мне нечего тебе сказать.

Плечи Саманьи опустились, сгорбились под грузом невидимой ноши.

– Почему вы это делаете, Кофи? Как вы… Как вы могли так поступить?

Он не ответил. Рухнул обратно в кресло, словно разом лишившись сил.

– Вы знаете, что происходит сейчас в Пропасти?

Кофи перевел на Морриган затуманенный взгляд.

– Кто-то убил леди Овенга и ее охранников. Способ, которым это сделали, очень похож на вуду.

– Вы считаете, что убийца – я?

– Если слухи о вас правдивы, многие, я вас уверяю, решат именно так.

– За вами придут, – вскинув голову, отчеканила Саманья.

Кофи покачал головой.

– Я не боюсь этого. Я…

Морриган, нахмурившись, озиралась по сторонам. Никакой печати на двери и чар на стенах…

– Вы этого и добиваетесь? – ужаснулась она. – Просто ждете, когда за вами придут, как свинья на бойне?

– Морриган…

– Это что, своеобразное самобичевание? Вы слишком трусливы, чтобы признаться в содеянном или уйти из мира живых, поэтому хотите, чтобы другие вас наказали?

Кофи смотрел на нее устало, почти обреченно.

– Да, я трус. Я даже не знаю, достоин ли смерти. Но если я умру, если окажусь там, за Вуалью, он меня не найдет и больше не сможет использовать, – Бокор закрыл лицо ладонями, с силой провел пальцами по щекам, оставляя на коже красные следы. – Он мучает меня уже несколько месяцев. Он невыносим. Ненасытен.