Терновый венец

А способности у нее невероятные.

Ада может заартачиться, когда поймет, что нужно помогать другому Дому, но если ее попросит Доминик… Ради него она сделает что угодно.

Побарабанив короткими ногтями по подлокотнику кресла, Алиша нервно куснула губу. Этого мимолетного жеста хватило, чтобы выдать, насколько соблазнительно для нее предложение Морриган.

Достаточно мельком взглянуть на мемокарды (или на леди Бакли и ее сына вблизи), чтобы заметить, как бледны члены Высокого Дома. Ни блеска в глазах, ни здорового румянца. В этом они чем-то походили на веретников – с той лишь разницей, что из последних энергию высасывали фоморы, а Алиша перенаправляла силу на защиту родных стен.

Что означало постоянные хвори, изможденность и быструю утомляемость: встаешь с постели, и у тебя кружится голова, а ближе к вечеру и вовсе хочется лежать пластом и не шевелиться. Ужасно, наверное, постоянно так жить. Хотя и почти безопасно.

Вот она, Пропасть во всей красе. С первого взгляда – рай для отступников, возможность творить полуночную магию, не страшась всевидящего ока Трибунала.

А на деле – постоянная гонка. Если не за корону, то за выживание.

Морриган могла бы на этом успокоиться. Дело сделано, уязвимость обнаружена, предложение озвучено, но… Неизвестно, сколько претендентов на корону или их адгерентов побывают здесь и как много соблазнительных услуг предложат леди Бакли за голос.

Надо дожимать – до тех пор, пока давить уже будет некуда.

Морриган окинула взглядом присутствующих, оживляя в памяти лица дочерей Алиши.

Юный Бакли, пожалуй, был самым бледным из всей семьи. Неудивительно – он и слишком юн, и чересчур слаб из-за крох перепавшей от матери колдовской силы. Однако было что-то еще, незаметное невооруженным глазом, но заставившее Морриган насторожиться.

– Не возражаете? – спросила она, через полуночный осколок изучая сына Алиши.

– Вообще-то…

– Тс-с-с.

Алиша, оторопев, замолчала.

Приглядевшись к юному Бакли, Морриган поняла свою ошибку. Его не окружала тэна, не опутывали нити диковинных чар, просто он слишком близко находился к матери.

А значит, был единственным в комнате, из кого Алиша не высасывала жизненную силу.

Заподозрив неладное, Морриган поднесла к глазам рассветный осколок истины. Ей бы чуть больше познаний в рассветной (особенно, целительной) магии, и она поняла бы, что именно не так с сыном леди Бакли. А так могла сказать только одно: юноша страдал от последствий хитроумных чар матери, которые для него, вероятно, обернулись хроническими болезнями.