Еще два тела, расположившиеся на раскладных стульях в тени навеса, лениво проводили нас взглядами. М-дя, служба поставлена на недосягаемую глубину…
– Кретины, этих придурков надо обвязать тротилом, посадить в моторку и отправить на перехват британского корвета. Тогда хоть какой-то толк выйдет, а так только пищу и кислород зря потребляют.
– Да и не говори, – с готовностью поддержал Пьер, которого долгое молчание, видимо, тоже несколько утомило. – А потом вот такие вот остолопы будут девочкам в барах рассказывать, как они каждый выреза́ли по взводу бриттов и роте кафров.
А про тротил – это хорошо сказано, ха-ха…
Разговорившись благодаря нерадивости придурков на блокпосту, за оставшиеся два десятка километров я успел выяснить, что Пьер не француз, а валлонец (кто-то из родителей у него явно был арабом, турком или вроде того, но я уточнять не стал), на Новой Земле уже четыре года, один из них шарахался по Северу без особой цели, а три года работает на Майка, и его все устраивает. В милиции он состоит, участвовал в боях за британскую базу, лишних дырок в организме там не заработал и этим тоже доволен.
В целом чернявый уроженец Монса произвел на меня впечатление не склонного к излишним умствованиям и рефлексии мужика, умеренно битого жизнью и способного получать удовольствие от ее простых радостей. Ну а уж какое у него создалось впечатление относительно меня – понятия не имею. Да и пофиг, собственно. Все-таки мы с ним в несколько разных социальных слоях находимся. Нет, я не сноб, пива я с ним попью, без проблем, а в окопе это бы и вовсе значения не имело, но в повседневной жизни… в друзья не рвусь, в общем.
Дурбан встретил суетой и светлыми досками новеньких свежеотстроенных домов, еще не успевшими приобрести характерный серо-коричнево-зеленый цвет своих старших товарок. Смотри-ка, и правда все восстановили. В принципе оно и не удивительно – в кейптаунском порту грузооборот упал вследствие блокады, часть логистики ушла сюда (тот же Майк, он раньше из Кейпа прямо выходил), так что местная экономика переживает расцвет.
Ну а смерти и разрушения… здесь народ к этому попроще относится.
Спустившись по Роркс-Дрифт-авеню, въезжаем через открытые ворота на территорию порта. Здесь тоже ничего (кроме следов от пуль и осколков на булыжниках мостовой) уже не напоминает о боях двухмесячной давности – кругом деловая суета, шум, гам и обилие присущих порту запахов. Не самых приятных, кстати, в здешнем климате особенно.
