Да, кстати, – мне же самому ночью заступать, чуть не забыл. Надо будет одеться потеплее, холодрыга на холме в ночное время – жуть. И скучно: местная живность как-то по ночам не особо шастает, а та, что мы привезли, и вовсе сидит взаперти. Ну пусть сидит – целее будет.
По сути, животноводством здесь, на са́мом юге, все возможности для товарного сельского хозяйства и исчерпываются. Выращивать что-то в открытом грунте – дело не слишком здравое. Да, сейчас тепло, а на солнышке и вовсе жарко – я вон куртку снял, иду в футболке, и то припекает.
Но сегодня ночью, например, температура падала до трех градусов. Тепла, не холода, но при этом не просто «шел снег», а бушевала настоящая буря – у моего дома полуметровый сугроб мелкой ледяной крупы намело. Интересно, кстати, растаял уже? На открытых местах-то уже к утру все растаяло. В общем, бескрайние пшенично-кукурузные поля – это явно не о Ладоге. Народ, правда, теплицы себе позаводил, но это так, овощи и зелень к столу…
Ну что я могу сказать – люди знали, куда едут.
Будь у них желание пахать землю – поднимались бы сейчас по Аустралису наверх. Хотя по идее караван сейчас не поднимается, а разгружается в районе Ростова. Надо бы у Олега спросить – дальняя радиосвязь у нас тоже на холм поднята, как и вышка.
Снимаю с пояса радиостанцию:
– Вышка – Гато.
Прошло несколько секунд, и в динамике зазвучал какой-то подозрительно невинный голос младшего Мокеева:
«Да, Виталь, слушаю».
– Ты че там, спишь, что ли?!
«Не-не, ты что! Наблюдаю».
Ага, наблюдает он.
Можно подумать, я по голосу не слышу, что давил на массу. Блин, а еще старовер. Они же ответственные должны быть, не? Или это этнический стереотип, типа «негры хороши в баскетболе, а корейцы – в математике»?
– С севера ничего не сообщали?
«Нет, ничего».
– Запроси их, узнай, как дела.
«Ага, щас».
Ни на кого нельзя положиться. Куда мир катится?..
Олег вновь вышел на связь, когда я уже почти дошел до проволочного забора, окружающего островок домов:
«Говорят, место выбрали, сейчас причал доделывают и разгружаться будут».
– Угу, спасибо.
Что ж, значит, одним поселением в колонии стало больше. Или на Руси, если вам так больше нравится. Как по мне, так странновато звучит, архаично. Но, наверное, привыкну со временем.
Дойдя наконец до поселка, застаю неспешную, но целенаправленную работу. Оксана возится у теплицы во дворе, Маша и Света (жены Федора и Олега соответственно) красят штакетники в разные цвета, дети вокруг носятся… идиллия, короче.
