– Он кивнул куда-то в сторону. Ага, вижу – столиков через пять-шесть от нас, у стены, в отдельной кабинке на диванах развалилось с полдюжины таких же, в рубашечках, и четыре «дамы» откровенно шалавистого вида.
– …к нам, поговорим. Земляку всегда рады.
Ага. Твои «земляки» в овраге лошадь доедают.
– Давай в другой раз. Сегодня с девушкой вечер провожу.
– Так и даму с собой бери, че. Выпьем, обсудим, че-кавэ…
Вот же прикопался.
– Не, дружище, в другой раз.
– Ну смотри…
Хмырь кивнул на прощание и отчалил. Наконец-то.
Ичасо, до этого невозмутимо наблюдавшая за непонятной ей беседой, поинтересовалась:
– Что это за злой клоун?
С максимально беззаботной физиономией отмахиваюсь:
– Да вот именно что «злой клоун». Местный русский криминал. Звали присоединиться к их пьянке.
Басконка покачала головой:
– Не стоит. На редкость мерзкий тип, у него это на лбу написано.
Да уж сам заметил, хе-хе.
– Ну вот я и отказался.
– У тебя нет проблем с Рашенз?
– Нет, я с ними вообще не общался. Ладно, черт с ними, ни к чему на обсуждение этих уродов время тратить.
Девушка с готовностью кивнула:
– Правильно, время тратить мы не будем. Пойдем лучше танцевать!
Смущенно развожу руками:
– Танцор из меня неважный. Это если очень мягко говорить.
– Ну вот и потренируешься. Все равно придется – я танцевать люблю! Или я буду танцевать с кем-то другим…
Вот это она зря. Не знаю уж, у кого как, а у меня такого рода попытки пробудить ревность и «соревновательность» вызывают только раздражение и желание послать куда подальше.
Впрочем, ладно, потанцую. Один хрен пьяный, ха-ха.
Под медленную музыку все шло достаточно неплохо (ну, на мой взгляд, не знаю уж, что там Ичасо по этому поводу думала), а вот когда мелодия сменилась на что-то быстро-ритмично-зажигательное, мои неловкие движения вызвали у партнерши сначала смех, а потом и раздражение. Причем, кажется, не шутливое, а самое натуральное. По крайней мере, насмешки стали весьма злыми и едкими, что, в свою очередь, вызвало злость уже у меня.
Которую (не в последнюю очередь благодаря алкоголю) я не слишком усердно скрывал. Возвращаемся за столик недовольные друг другом.
– Знала бы, что ты такой неуклюжий, пошла бы с тем мобстером танцевать.
Короткий хохоток в конце фразы вроде как подразумевает шутку, но у меня настроение уже испорчено, да и количество выпитого не располагает к сдержанности.
– Ну так в чем проблема? Вон он сидит! – киваю в сторону блатной компании. Ичасо зло поджимает губы и встает.
