Да уж, классическая фраза. «Но что-то пошло не так»…
– Чего улыбаешься?
– Да так… вспомнил кое-что. Заленточное еще. А ты много о местных раскладах знаешь, я смотрю… недавно же вроде тут?
Революционерка хмыкнула:
– Кабальеро в чем-то подозревает сеньориту?
– Да нет, удивился просто.
– Я здесь не раз бывала и даже жила почти год, еще до Порто-Франко.
– Ясно…
Это, между прочим, делает несколько более вероятным то, что за наездом на меня Клима и его шайки стоишь ты, красавица моя рыжеволосо-зеленоглазая.
Ичасо тем временем энергично расправилась с последним круассаном, вытерла салфеткой губы и нетерпеливо уставилась на меня:
– Ну что, пойдем?
– Э-э… куда?
– Кабальеро тупеет после еды? Надо будет его поменьше кормить.
Мы же на стрельбище собирались.
Собираться-то собирались, но тут же интересные вещи творятся как-никак…
– А ты послушать не хочешь, что в центре происходит?
Басконка пренебрежительно отмахнулась:
– В машине послушаем. Да и вообще, нам-то что с этих разборок? Если так уж интересуешься, я тебе прямо сейчас могу сказать, чем все закончится.
Ишь, самоуверенная какая. Ну-ну.
– Давай расскажи.
– По дороге расскажу. Давай пойдем.
Вот что ты с ней будешь делать… ладно, пойдем. Оставляю деньги на столе и спешу вслед за рыжей сеньоритой.
– Ну так чем все закончится? – интересуюсь, когда мы уже в дороге.
– Закончится тем, что территориалы арестуют Велоцци и еще десяток-другой ребят Луккезе, которые у них больше всего в печенках сидят. Луккезе ослабеют, и часть их бизнеса отожмут другие Семьи.
Но не весь, и даже не бо́льшую часть, потому что война никому не нужна. А вот Сенат и вообще территориалы усилятся, и теперь члены Семей будут иногда думать перед тем, как что-то сделать. Ну и кроме этого, раз уж прецедент нарушения экстерриториальности анклава создан, теперь сдвинется целая лавина дел, которые из-за этой самой экстерриториальности не шли.
Мимо промелькнула очередная полицейская машина. Вообще, движение сейчас пожиже, чем обычно: видимо, многие решили, от греха подальше, остаться дома.
Но вот ментов – много.
– Например?
– Ой, да полно́. От запрета принудительной проституции до возможности обжалования решений «семейных» судов в Верховном суде. Ты же в курсе, что у них там в каждом анклаве свой суд есть? С формальной точки зрения – ничем не отличается от любого другого.
– Ага, слышал. Дела должников рассматривают, например.
И «полиция» есть, тоже вполне официальная. И тюрьмы. Для тех же должников. И все по закону получается.
