- Рэкс!
- Рэкс? - переспросил он и тут же воскликнул: - Господи, Рэкс?! Неужели такое возможно? - Послышался звук шагов, и вскоре раздался скрежет заржавевшего замка: дверь распахнулась. - Что за шутки, парень, или по морде хочешь, а может, свинца между глаз? - со злостью процедил Иван, приподнимая охотничье ружье в направлении Савелия.
Савелий взглянул на Шеремета, и у него в буквальном смысле слова защемило сердце: от бывшего Ивана осталась лишь бледная тень, словно он только что освободился из Бухенвальда. Видавший виды, весь покрытый пятнами пиджак висел на нем словно на вешалке.
Видно, на лице Савелия отразилась такая боль, такое удивление, что Иван недовольно хмыкнул:
- Парень, ты чего застыл, будто привидение увидел? Мы разве с тобой знакомы?
- Ванюша, это же я, Рэкс! Рэкс, которому ты сначала ноги спас, а потом пер на себе около двух часов.
- Ты что, парень, сбрендил, что ли? - разозлился Иван. - Чего тебе нужно? Рэкс погиб, и не касайся своим поганым языком его светлого имени! А то возьму и накостыляю тебе по.
..
- ...по самую макушку, - закончил за него Савелий словами, которые мог знать только близкий человек, потом взял и обнажил свое плечо. - Смотри, Ванюша, это действительно я - Рэкс! А что рожа изменилась, так это нужно так было: пластика! Но голос-то ты мой должен помнить? Я твой друг - Савелий Говорков, хотя сейчас другое имя ношу - Сергей Мануйлов! Так было нужно: под смертью ходил.
- Если бы не голос, то давно бы тебя выкинул за дверь, - буркнул Иван, однако ружье опустил, продолжая рассматривать то его лицо, то наколку воздушных десантников, потом неожиданно обнял Савелия за плечи, прижал к себе.
- Я ж тебя давно похоронил, братишка! - Он с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться.
- Так и я тебя похоронил. Ты что, в плену был?
- Был. - Он виновато опустил голову. - Меня же очередью скосило, думал все, отмаялся я на этом свете. А ""духи"", обнаружив, что я и Семка Суров... Помнишь его?
- Смутно.
- Ладно, не важно, - отмахнулся Иван. - Заметив, что мы живы, ""духи"" прихватили нас с собой: не знаю уж, для чего.
Семка умер по дороге: крови много потерял. И я бы не выкарабкался, если бы сам себя не перевязал. Месяца три болтался между жизнью и смертью. Сколько раз помирал, и не помню уже, жрать дают с гулькин нос, из лекарств только аспирин, да и то не каждый день. Раны гнить начали, да еще чахотка напала. Та шо там говорить: сам видишь, что от меня осталось.
- Да, страшно смотреть! - признался Савелий.
