Дверь кабины оказалась заперта, и Савелий прошептал дрожащему от страха Михаилу:
- Постучи в дверь и скажи своему главарю, что ""Валерчик"" с ума сошел: бьет пассажиров и двух уже убил. И добавь побольше страха в голосе. - Савелий усмехнулся: чего-чего, а страха у горе-террориста и без подсказки хватало, затем он повернулся к пассажирам. - Как только он начнет стучать в дверь, начинайте кричать, визжать, хорошо?
- Сделаем, господин офицер, - с сильным акцентом отозвалась какая-то пожилая иностранка.
Встав сбоку от кабины, Савелий кивнул Михаилу.
Тот послушно постучал в дверь: никто не отозвался. Несколько пассажиров начали причитать и буквально выть в голос. Было так натурально, словно действительно режут кого-то. По знаку Савелия тот постучал громче.
- Кто? - раздался недовольный голос.
- Ой, Левушка, у Валерки совсем крыша поехала! - Михаил громко всхлипнул и запричитал: - Режет всех подряд: уже двоих замочил! Успокой его, пожалуйста!
- Черт бы его побрал! - взревел тот и распахнул дверь.
- Где эта скотина?
Ответа он не дождался: резкий удар ребра ладони Савелия выбил у него обрез, другая рука пнула в живот. Тот согнулся пополам, а удар сверху завершил действо: его тело бесчувственно хлопнулось на пол. Левая рука откинулась, из нее выкатилась граната Ф-1 и медленно, словно при замедленной киносъемке, покатилась по полу салона первого класса.
Все в ужасе вскрикнули, а многие зажмурили глаза, мысленно обращаясь с последними словами к Всевышнему. В невероятном прыжке Савелий выбросил свое тело вперед, подхватил-таки рукой гранату и сунул под себя.
Секунда, другая, пятая - взрыва не последовало. Осторожно приподнявшись, Савелий взглянул на страшное оружие и зашелся в нервном хохоте: чека не была выдернута. Он устало встал, приказал пассажирам крепко связать двух оставшихся террористов, после чего зашел в кабину пилотов.
- Привет, земляки! - бросил он и взглянул на свои руки, все еще подрагивающие от случившегося.
- Привет! - радостно воскликнул командир.
- Как вышло, что вас провели эти педики?
- В самую последнюю минуту нам сообщили, что вся бригада стюардесс, с которыми мы обычно летали, попала под карантин и потому пришлют других, виновато ответил командир, а штурман добавил:
- Подвело то, что лицо одного показалось знакомым. Пока вспомнили, что видели его за справочной стойкой, было поздно! Видно, он все и устроил. Я помню, как он с полной бабой с таможни любовь крутил.
