— Ой, Поля, это ты? Господи, сказали же, что в тюрьме сидишь.
— Выпустили под подписку. До суда.
— Ой, как же это? За что? — вытаращила глаза Клава.
— А ты что, газет не читала? Почти везде писали, — усмехнулась Полина. — Хозяин у себя?
— Только что приехал…
Полина обогнула стойку, остановилась в начале коридора, постучала в дверь и тут же, не дожидаясь ответа, вошла. Хозяин, статный мужчина лет тридцати, в белой рубашке, увидев ее, отложил мобильный телефон и недобрыми глазами уставился на нее.
— Здравствуйте, Юрий Николаевич.
Меня выпустили под подписку о невыезде, так что я могу приступить к работе, — сказала Полина.
— Нет, не можешь ты приступить к работе, Полина Ивановна.
— Почему?
— Потому что ты уволена, разве не ясно? У меня двенадцать человек с судимостями работают. Но — с нормальными судимостями. А вот террористок мне совсем не надо. Это для меня уже перебор… — Юрий Николаевич прикурил, со злостью бросил на стол зажигалку. — Все, Полина Ивановна, разговор закончен. Не надо меня уговаривать, на жалость давить — я решений своих не меняю.
— Да провались ты… козел! — Полина вышла и с силой грохнула дверью.
Тулегенов и Тимонин бродили по рынку, останавливались у разных павильонов. Вот они набрели на большой киоск, где продавались пиротехнические средства — петарды, фейерверки, ракеты. Здесь все пестрело разноцветными обертками из фольги, картона и пластика. Опера брали «игрушки», внимательно рассматривали — на всех стояло клеймо: «Мэйд ин Чайна».
— Что-нибудь посоветовать? — спросил продавец, парень лет двадцати пяти, в джинсах и красном свитере.
— Поступили новые петарды — сила взрыва в два раза мощнее и в небе расцветают китайскими зонтиками, — он протянул Тулегенову толстую цветную трубу. — Хорошо смотрится на пленэре. На берегу реки или, например, если запустить в горах, над обрывом. Потрясающее зрелище…
Тулегенов взял трубу, повертел ее в руках, спросил:
— Тоже китайское производство?
— Так у нас весь товар оттуда, — развел руками продавец.
— И документы есть? — спросил Тимонин.
Ответить продавец не успел, потому что лейтенант сунул ему под нос раскрытое удостоверение.
— Ну-ка, покажи накладные на весь товар. Что глазенки вытаращил? Давай по-быстрому.
Парень с растерянным видом ушел в закуток в глубине ларька, скоро вышел оттуда с кипой накладных, испещренных синими печатями, положил на прилавок.
— Таможенные документы у хозяина спрашивайте.
— Спросим, дорогой, спросим, — ответил Тимонин, забирая бумаги.
