Мало тебе висяков? У тебя в отделе четверо мордоворотов! Поручи персонально Тулегенову. Или Голубеву. Пусть они с террористкой разбираются — там все ясно. За неделю дело к суду подготовить.
— За неделю не выйдет, Олег Андреевич.
— Почему это? Вы, я вижу, совсем мышей ловить перестали!
— Там взрывчатка, понимаете? Такая по нашим временам редко встречается. А где она ее взяла — молчит!
— Что значит — молчит? Нет, я вообще ничего не понимаю! — хлопнул по столу полковник. — Она молчит, где взрывчатку взяла, а он пришел просить выпустить ее под подписку? Ты что, совсем тронулся, Пилюгин?
— Буду допрашивать, буду связи устанавливать, но на это тоже время нужно.
— Времени у тебя нет, — отрезал полковник Судаков.
— Тем более содержание под стражей ничего не даст. Так хоть последить за ней сможем. Она женщина твердая…
— Это я уже слышал, — махнул рукой Судаков.
— А ты допроси, допроси! Или что, тонко разговаривать с людьми уже разучился? Привык с бандитами и отморозками…
— Я еще раз прошу вас, товарищ полковник, посодействовать в освобождении гражданки Ивановой под подписку о невыезде, — перебил Пилюгин.
— Не будет моего содействия. Как судья решит, так и будет сидеть твоя террористка Иванова. Хочешь ее облагодетельствовать — с судьей разговаривай, только не советовал бы… Ты лучше на убийство в гостинице навались. И докладывать мне каждый день. Ладно, иди откуда пришел… Постой, жена-то как? Родила?
— Если б она родила, я к вам с бутылкой пришел бы, товарищ полковник, — улыбнулся Пилюгин."
"— Ко мне не надо.
Я сам к вам приду, когда родится…
— Я помню, как ходил к генералу Ломакину… — проговорил Пилюгин.
— К Герману Федоровичу? Когда это ты к нему ходил? — насторожился Судаков. — По какому поводу?
— Просил, чтобы арестованного Иванова, который стрелял в гражданина Муравьева… собака его сыну руку откусила, помните?
— А-а, да, припоминаю… И что?
— Просил генерала, чтобы выпустил из-под ареста Иванова под подписку о невыезде. Не разрешил. А ведь если б разрешил, все могло по-другому обернуться… и Иванов этот был бы жив, и никакой террористки Ивановой не было бы… А ведь просил, разве что в ногах не валялся.
Доказывал… А сейчас вот… а-а, черт с ним, все равно сытый голодного не разумеет, — Пилюгин махнул рукой и вышел из кабинета.
Иван Витальевич приехал к дому Полины на такси. Во дворе он заметил человека в дорогой кожаной куртке с собакой на поводке. За его спиной маячил другой парень, помоложе, поджарый и плечистый, тоже в кожаной куртке и джинсах.
