То есть я помню, как мы жили, помню, что делали в тот или иной год, но абсолютно не помню его лица. Знаю, что он был невероятно красив, знаю, что дочка в него пошла, а вот сама его не помню. Ни цвета глаз, ни голоса. Помню, как на море ездили в отпуск, а вот кем он работал, я не помню. У меня даже ни одного его портрета нет, ни одного фото, словно не с человеком жила, а с фантомом. И я бы поверила в это, если бы не моя девочка. По молодости списывала на стресс, а в старости на склероз, так и жила воспоминаниями ни о чем.
– Неспроста это, – шарахнула Шиншилла бокалом о стол.
– Да в жизни все непросто, – начала было я.
– Заколдовали тебя, – важно кивнула моя новая подруга.
– Как это? – не поняла я.
– Дай посмотрю. – И она обхватила мою голову своими холодными руками.
Заглянула в глаза, провела рукой над головой, опять в глаза посмотрела и выдала:
– Заговор на тебе. Мощный.
Было бы это сказано в моем родном мире, послала бы говорившего куда подальше, но не теперь.
– Снять можешь? – Мне кажется или мой голос дрогнул?
– Легко, заговор эльфийский.
Не то чтобы был сложен, скорее поражает сила, вложенная в него. А мы, дроу, на магии эльфов специализируемся, уж нам есть, что им противопоставить.
И над моей головой засверкали красноватые искры, в то же время Шиншилла что-то тихо нашептывала про себя. Через мгновение с моего разума словно сняли полиэтиленовую обертку, и я ясно увидела лицо своей великой любви, вспомнила голос, улыбку, привычки."
"На радостях мы открыли новую бутылку и возобновили разговор.
О чем могут разговаривать две умудренные годами и опытом женщины с высшим образованием? Правильно, о политике.
Мне удалось уговорить Шиншиллу помочь в моем нелегком деле. Она даже не сопротивлялась, когда узнала, что совершит этим самым великую пакость эльфам. Потом обсудили назревающий конфликт с демонами. Про демонов знали все, а вот про конфликт немногие. Ходили неясные слухи, будоражащие народ, и только редкие индивиды осознавали всю опасность.
Тем временем я размышляла, каким же образом эльфийская магия очутилась в нашем мире. Честно говоря, мыслей по этому поводу у меня не было.
Когда тема политики исчерпала себя, мы принялись обсуждать детей, у Шиншиллы их было трое, и все девочки. А с детей, естественно, разговор перешел на самую главную головную боль. Да-да, о них, родимых – о наболевшем, о мужиках.
И надо же было такому случиться, что нас решили прервать Шиншиллины подчиненные.
