Теща горного короля

Или он не желает меня знать, поскольку я его опозорила?

- Герта, - я указала на рисунок, изображавший Индриса Леандро, - кто Индрис?

Она задумалась, потом быстро нарисовала мужчину, сидящего на маленьком стульчике рядом с королем. и еще что-то напоминающее могилу: холмик и плоский камень. Видимо, я вдова. А муж был – кем? Может, братом короля?

- Рис? – я снова указала на него.

- Нет, - возразила Герта и пририсовала ему в руки что-то вроде ключа. Видимо, он занимал какой-то важный государственный пост.

- Буду спать, - сказала я и отвернулась к стене, натянув одеяло до носа.

Влажный шорох – Герта вытерла доску и отставила ее в угол, а потом села на табурет и занялась вязанием: тихо зазвенели спицы. Вообще все мои надзирательницы, если не надо было ухаживать за мной, или вязали, или вышивали. А я и хотела бы уснуть, но не получалось.

Ну что ж, попробуем собрать все вместе.

Я - сола Юниа Леандра, богатая и знатная вдова. Мой покойный муж был приближенным короля Айгера, а дочь – королева. Кроме того я любовница своего зятя.

Или была ею когда-то раньше. Может, еще до того, как он стал моим зятем. Кроме этого произошло что-то такое, заставившее меня скрываться, с риском погибнуть в горах. Возможно, я пыталась избежать наказания. Или мести? Но мне не повезло, и теперь я в руках своих преследователей, которые терпеливо ждут, когда я поправлюсь.

Вот только для чего? Что ждет меня?

Я чувствовала себя слепой бродяжкой, которая идет, выставив перед собой руки и ощупывая все, на что наткнется.

Пытаясь определить, что там, в темноте. А между тем, под ногами вполне могла оказаться пропасть.

Утром я проснулась от резкой боли в животе и мерзкого ощущения внезапного потопа ниже ватерлинии. Откинула одеяло – здрасьте вам через окно. Интересно, а сколько я вообще здесь провалялась? Было это уже или нет? Если и было, то я, наверно, по полной бессознанке не почувствовала.

Герта теперь проводила со мной все дни, но уходила на ночь. Ее рабочий день еще не начался, и на табурете у двери дремала одна из ночных надзирательниц - толстая Лайолла.

Я позвала ее и, поскольку не знала, как называются временные дамские трудности, молча продемонстрировала простыню. Без тени эмоций, совершенно равнодушно, она помогла мне управиться с гигиеническими процедурами и удалилась.

Вбежала Герта – легкая, стройная. Из-под платка выбивались светлые вьющиеся пряди, и даже черный бесформенный балахон не мог ее изуродовать. Я бы дала ей лет семнадцать, не больше.