Теща горного короля

Пока я нахожусь в замке, вряд ли удастся что-то выяснить. Надежда на Райну рухнула, но она, похоже, рассказала все, что знала. А если и не все, то теперь эта ниточка была оборвана. Если только сам разноглазый заявится меня навестить. Но это вряд ли – любому моему гостю пришлось бы иметь дело со стражниками, и уж точно ему не удалось бы сохранить инкогнито. Тогда, может, сам Йоргис? Нет, лучше на надо!

После завтрака я отправилась в библиотеку и занялась текстом, который вчера записывала под диктовку Миры. Конечно, намного проще было бы попросить ее показать мне буквы, но скилл лингвиста зудел и требовал выхода.

В университете я разрывалась между лингвистикой и фольклористикой, но, хоть и выбрала последнюю, навыки сравнительного анализа въелись в меня намертво. Не зря говорят, что после второго иностранного языка каждый следующий дается легче.

Я читала записанные латиницей слова и сопоставляла с оригиналом в книге, звуки – с буквами, пытаясь запомнить их очертания. Уже к концу первой страницы стало ясно, что письмо Илары достаточно простое.

В большинстве языков нашего мира графика отставала от изменений в произношении, поэтому далеко не всегда буквы соответствовали звукам. Здесь этого не было. Четко: один звук – одна буква. Возможно, это объяснялось тем, что горы препятствовали миграции и язык изменялся медленно.

Сами буквы тоже оказались простыми. Я составила себе табличку и пыталась, подглядывая в нее, потихоньку читать слова. За этим занятием незаметно пробежало все утро, и оставалось только удивляться, почему я не додумалась попробовать раньше.

Настроение в замке царило мрачное – как и везде, где кто-то умирает внезапно. Но особой скорби я не заметила. Похоже, Райну здесь не слишком любили. Может, подобных чувств ждали от меня, все-таки она была мне самым близким человеком. Но я хоть убей не могла изобразить их, поскольку знала ее едва ли месяц, и никаких симпатий Райна у меня не вызывала. А может, как раз и не ждали. Может, Юниа была такой стервой, что всех наоборот удивили бы мои слезы.

Ближе к полудню приехал священник медар Брайар. Абсолютно лысый, полный, он был одет в такой же свободный длинный балахон, как и лекари, только темно-синий. Я пригласила его пообедать со мной и, между делом, задала вопрос о религии Илары. Брайар посмотрел на меня с недоумением, и мне в очередной раз пришлось объяснять, что я ничего не помню.

- Вообще ничего. Нет, помню, конечно, что я женщина, в какой руке держат ложку, и что днем светит солнце.