Я хочу, чтобы прекратилось издевательство над пациентками! А каким образом - мне все равно. Это Ваша больница и Ваша ответственность! Всего хорошего.
- Юля! - умиротворяюще.
- Наш разговор окончен, - обиженно поджимаю губы. - Спасибо, что выслушали.
Хмурится.
- Спасибо за сигнал, Юлия Юрьевна. Я очень ценю Вашу включенность в работу. Будем разбираться. Я создам комиссию.
- От всей души желаю Вам удачи!
- Нет, подожди. Ты можешь включить в комиссию двух коллег. По своему усмотрению. Кроме... Бориса Егоровича.
Принесут мне внятные доказательства, и я уволю Крынского.
- Державин. Хасанов.
- Пощади Хасанова! Он после операции.
- Ладно.
Кого же?!
- Можно? - заглядывает Истомин из терапии.
- И Константина Захаровича!
Я доверяю Истомину.
- На что я попал, позвольте спросить? - подозрительно переводит взгляд с меня на Бергмана и обратно.
- Не отказывайтесь, пожалуйста, - сжимаю доверительно его предплечье.
У нас хорошие отношения. Я часто работаю в терапии вместе с ним.
- Вам, прекрасная Юлия Юрьевна - никогда! - отшучивается он.
- Надеюсь, это будет не почка.
- Распоряжение я напишу, но попрошу сохранять конфиденциальность, - завершает разговор Бергман.
Дожидаюсь за дверью Истомина. Провожаю его, кратко объясняя ему ситуацию, суть проблемы, нашу задачу.
- Надо было Вам, Юлия Юрьевна, Ульяну Карловну просить в комиссию, вот где бумажный червь! Выгрызла мне все мозги с этими бумажками... - с досадой. - Пойдем кофе попьем?
Остановившись у стойки, заказываем кофе.
- Юль, а личный вопрос можно?
- Нет, умоляю!.
.. - качаю отрицательно головой.
- Не заикнусь ни про одну сплетню. Обещаю!
Мне даже страшно представить какие ходят про меня.
- Но это концептуальный вопрос. От него зависит мое рвение...
- Ладно, давай.
- Мы будем топить твоего мужа? - дёргает бровью.
- Мы разводимся, - опускаю взгляд. - Но - да. Будем. И я хотела попросить... Там в базе будут и мои документы. Я лежала в этом отделении. Посмотри их внимательно, пожалуйста. Очень внимательно.
- Я тебя понял.
- Спасибо, - признательно сжимаю его плечо.
- Добрый день... - низким голосом, срывающимся на рычание.
Вздрагиваю.
Чадов!
- Здорово, Горыныч, - тянет ему руку Истомин.
- И тебе не хворать, - пожимает.
- Оу! Легче, Чадов.
- Я барышню украду...
Под локоток подхватывает меня. Успеваю только забрать свой кофе со стойки.
- Это что такое?! Я ревную… А когда я ревную, ""я злой и страшный серый волк"".
- Да мы по работе... - растерянно бормочу я.
