Ты, вроде как, решил, Чадов, не ловить шизу от этой привлекательной, но нереалистичной идеи.
И все же... все же... все же...
- Я поговорю с Юлей. После разговора решим, нужно ли продолжать сопровождение. Пока - отбой. Спасибо, ребята.
На входе в отделение - кипиш. И я не успеваю додумать свою тревожащую сердце мысль...
Потому что привезли кого-то... Кого-то очень важного.
Ускоряю шаг. Хасанов на каталке?! Кровища…
Хасанов?!..
Дела...
- Ебать... - ощупываю его шею. - Ну ты, брат, накаркал…
Водились за ним шуточки про то, что он на операционном столе сам под скальпелем своей Таечки окажется.
Дошутился, мать его!
Пулс мерцает… Хасанов бредит… Психомоторное возбуждение… Шутит… пытается шевелиться… Ловим его руки, не позволяя прикасаться к ране.
Вот так бывает. Бог и свою свиту на прочность проверяет."
"Рычу на Таюшу, чтобы прекратила истерику и быстро вставала к столу.
Хасана нам нельзя потерять. Мы без него все сироты здесь.
Воткнув в него капельницу, подбираю дозировку.
- Стихи мне читай давай, - ввожу препарат.
Читает... Помнит даже, какие я люблю.
- О любви, давай.
И лучше не мне, а сразу Таисии своей. Я то знаю, что ты в нее по уши и без твоих признаний. А вот она - нет.
Все, пора латать...
Я смотрю на Таюшу. Сейчас она нихрена не Таюша. Таисия Валерьевна. Нейрохирург. Сосредоточено и четко отдает команды медсёстрам.
Надо же... Как поменялась девочка, стоило только любимого мужика ей на стол положить! Где эта неуверенность, ранимость, неуклюжесть, мнительность?
Ничего нет.
..
Попробуй, накосячь, она тебе этим скальпелем быстро пальцы подправит!
Операция заканчивается...
И стоит ей сделать шаг от стола - снова девочка. Испуганная и не уверенная, что все сделала правильно.
Женщины - удивительные существа. Гораздо сильнее мужчин, когда речь идёт о жизни любимого человека.
И мне даже хочется, чтобы я вот так оказался на грани, чтобы и у Ю.ю этот необыкновенный ресурс вдруг включился. Чтобы все формальности сгорели в нем!
Но я торможу эту опасную мысль.
Хасанов вот уже дошутился, что когда-нибудь на этом столе окажется сам, а Тая его оперировать будет. Лежит, вот.
Я на этот стол не хочу.
Да и… Нечестно это, рассчитывать, что женщина и “коня на скаку и в горящую избу”, стоит только ее боль подстегнуть. Не хочу, чтобы Юля так... Я люблю ее ранимой и трогательной, милой, беспомощной и наивной. Она же вазочка у меня хрустальная, а не чугунная сковородка.
Пусть за счёт моих ресурсов наша с ней ситуация разрешается.
