Онлайн-библиотека книг
Она выходила из проходной в своей доисторической шляпке, похожей на конфету сливочная помадка. Торопливо натянула перчатки, оглянулась — нет ли поблизости знакомых, все-таки она многих знала на этом заводе, — споткнулась на последней ступеньке и побежала прочь, низко опустив голову. Сердце сделало сальто-мортале и повисло, оторвавшись от спасительной лонжи здравомыслия. Нина вышла через несколько минут. Увидев его, медленно пошла через улицу. По тому, как она идет, он уже знал, что ему предстоит услышать.
— Ты вот что… Ты больше не надо… — сказала она.
— Почему? Почему?! — Он не заметил, что начал кричать, размахивая руками, как на производственной гимнастике.
Она приложила палец к губам и криво улыбнулась.
— Она права… Ты же знаешь, она права.
Он не видел ее лица.
Вечером он позвонил к ней в дверь.
— Открой! — сказал тихо, но она услышала. Стояла с другой стороны, дышала.
Мать сидела очень прямо, сложив руки на столе и глядя перед собой сухими, колючими глазами.
— Ты!.. Ты!.. Зачем ты это сделала?! Зачем ты к ней ходила?!
— Марк! — строго сказала мать, и он осекся. Перед ним сидела не его, Марка, мать, а Любочкина свекровь и Лялькина бабка. Да что там свекровь, бабка. Не свекровь и не бабка, а просто — Любочкина и Лялькина. Не его. Он вдруг отчетливо понял, что никто здесь его слушать не будет, что здесь есть одни интересы и одни права и принадлежат они не ему.
Дома он распаковал сумку, сунул в стенной шкаф и прошел в спальню. Любочка лежала, отвернувшись к стене. Он лег рядом и тут же уснул.
Счастье их длилось долго. Целых десять лет.
На двадцатилетие свадьбы сняли ресторан.
— Вот видишь, — сказала Любочка.
— Что видишь?
— Мы снова вместе.
Он понял. После истории с Ниной все в их жизни шло по-прежнему. Лялька. Рыбалка. Дача. Осенние заготовки. Валдай. Одно только изменилось. Раньше они все делали вместе, а теперь врозь. Например, Любочка моет после ужина посуду, а он быстренько сует все со стола в холодильник. Он строит на даче сараюшку, а Любочка — на подхвате.
