— Ты знаешь, сколько золота он отвалил за вино? И даже выделил нам свой экипаж, чтобы увезти бочки! И даже разрешил забрать своих лакея и горничную, потому что, — тут она покатилась со смеху, — стоило ему увидеть, в каком виде ты заявился, так, клянусь, он буквально остолбенел. Ах Жанна, как тебе только удалось сохранить серьезный вид! Мне казалось, я лопну, пытаясь сдержать хохот.
— Потому что мне не было смешно, — обронила та холодно. — Рауль, как ты посмел выйти из дома в таком плачевном виде?
— Я Флери, — равнодушно пожал он плечами, — могу разгуливать по городу хоть в кальсонах, и это станет примером для подражания.
Жанна хмуро глянула на него.
— Очень глупо было с твоей стороны пожаловать к Лафону. Что, если Жозефина Бернар, а еще хуже, ее злобная тетушка узнает про эту вылазку в город? Не знаю, что за срочное дело привело тебя на порог к его сиятельству, — тут ее голос похолодел еще сильнее. Сестрица осталась крайне возмущенной тем, что разговор с герцогом прошел за закрытыми дверями, — но ты поставил свою помолвку под угрозу.
— Ах, это, — вздохнул Рауль. — Свадьбы не будет, я ее отменил.
Сестры изумленно воззрились на него.
— Но почему? — резко спросила Жанна.
Вот был бы у него внятный ответ — он бы непременно им поделился. Что на него вообще нашло, когда он перечеркнул все свои планы безо всякой надежды на благосклонность Пруденс?
Возможно, она просто выступила воплощением его собственного внутреннего протеста? Что ж, Рауль и до их знакомства признавал: женитьба на красивой дурочке — не самая удачная из его затей, но в целом ему было все равно, как жить.
А потом почему-то перестало.
В любом случае, он разорвал помолвку прежде, чем был прочитан ордонанс, и нисколько не жалел об этом. Да, сделка, заключенная с Лафоном, злила его неимоверно, но даже она была лучше Жозефины Бернар в женах."
"— Я решил принять предложение герцога поступить к нему на службу, — ответил он мрачно.
Это известие вызвало у сестер совершенно противоположные реакции.
Младшая, взвизгнув, восторженно захлопала в ладоши, а старшая презрительно скривила губы.
— Прекрасно, — оживленно проворковала Соланж, поглаживая стоявшую рядом с ней массивную шкатулку из черненого дерева с неизменной позолотой и изображением герцогской короны на крышке, — этих денег нам хватит, чтобы продержаться до моего замужества. Как это прекрасно, Рауль, что мы все вернемся к светской жизни. Признаюсь, загородная скука сводила меня с ума.
