Возможно, на Виноградной или Соляной улицах, тихих и благопристойных.
Хорошо бы узнать точную сумму, которую Соланж получила от Лафона. Так будет проще рассчитать траты и не оставить их вдруг с пустыми карманами.
В Арлан возвращаться не хотелось, ведь Флери наверняка окунутся в светскую жизнь, начнут жить на широкую ногу и принимать гостей. А значит, сплетен не избежать: тетушка оставленной невесты нынче служит в доме жениха, скандал! И — шурх-шурх-шурх — поползут шепотки и сплетни.
Поморщившись, она велела себе не тревожиться из-за пустяков.
В конце концов, если Пеппа и вызывала определенный интерес на рынке невест, то ее безликая опекунша мало кого интересовала. Возможно, ее и вовсе никто не узнает, надо просто постараться не попадаться общим знакомым на глаза.
Остановившись перед дверями в гостиную, Маргарет оглядела Рауля, указав взглядом на незастегнутые пуговицы на жилете и вздохнув из-за его встрепанной шевелюры. С локонами-то получше будет. Вот бы его светлости поспать хоть пару часов, с чего он вообще увязался за ней?
А потом, коротко постучав, вошла.
Сестры Флери сидели рядком на диване, забытое рукоделие валялось на столике, а чай бессмысленно остывал на подносе.
— Наконец-то, — явно взволнованная Жанна, еще более прямая и высокомерная, чем обычно, небрежно указала на кресло перед собой.
— Как удивительно, Рауль, что ты тоже присоединился к нам, — усмехнулась Соланж, тоже весьма нервно, но с долей веселья. — Прежде ты не очень-то жаловал наше общество.
Маргарет молча опустилась в указанное кресло. Напряженная атмосфера в гостиной насторожила ее, и она предпочла занять выжидательную позицию. По сути, она никогда не числилась прислугой, ведь в юности брала заказы то у одной дамы, то у другой, а в доме Пеппы сразу подмяла всех домочадцев под себя. И теперь не совсем представляла, какого поведения от нее ждут.
Рауль, преувеличенно безмятежный, устроился в другом кресле и тоже замолчал, благодушно взирая на сестер из-под опущенных ресниц.
Жанна откашлялась.
— Итак, Пруденс, откуда вы?
— С побережья, — скупо ответила она.
— А ваш отец?..
— Моряк.
— Ваша матушка?..
«Была дурочкой», — мысленно усмехнулась Маргарет, а потом представила, как сообщает, что та ушла из дома Бернаров — тех самых Бернаров, с которыми Флери надеялись породниться, — и стала еще малословнее.
— Моя матушка была женой моряка, — произнесла она сухо.
