Очевидно, Жозефина не стала распространяться о расторжении помолвки, поэтому ни сочувствие, ни расспросы его не преследовали.
Особняк герцога, каменный памятник его безвкусице, располагался в самом центре. Прежде там находилась ратуша, но Лафон снес старинное здание, соорудив на его месте нечто до крайности раздражающее. Рауля всегда бесило сочетание вызывающей роскоши и провинциальной нелепости, но самодовольный хозяин на полном серьезе гордился и барочными завитками на фасаде, и громоздкими классическими колоннами, и стрельчатыми окнами.
Особенно ужасающим казался фонтан-монстр: каскад с дельфинами, каждый величиной с лошадь. Хотя благодаря чрезмерно упитанным бокам они больше походили на свиней и изрыгали воду в чашу, окруженную гипсовыми лягушками в коронах. Таким образом Лафон намекал на родство с венценосной семьей.
Отвернувшись от этого убожества, Рауль вошел внутрь и велел лакею доложить о себе.
Лафон принял его с неприличной быстротой. Он был еще по-утреннему небрежно одет и выглядел будто после долгой попойки и бессонной ночи.
Однако некоторым доводилось встречать гостей и в ночной рубашке, так что пристало ли пенять за неряшливый вид?
— Мой дорогой граф, — радушно раскрыл объятия герцог, — как вы вовремя! Я уж намеревался послать за вами.
— Правда?
— Его величество отказал мне в просьбе сочетаться браком с моей дорогой Полин, — признался герцог трагично.
Ну разумеется, отказал, мысленно ухмыльнулся Рауль, ведь ты собрался жениться на цветочнице!
Первая герцогиня, прекрасная Элеонор, происходила из весьма древней семьи, и его величество лично выступил ее посаженным отцом на свадьбе.
Не мог ведь Лафон действительно надеяться, что его глупая затея с разводом и простолюдинкой-невестой получит одобрение при дворе.
Сам Рауль на этот счет не волновался. Будучи наследником одного из великих двенадцати вассалов, он освобождался от необходимости просить разрешения на брак с кем бы то ни было.
— А я рассчитывал на совершенно другой результат… Ведь покойный Гийом Восьмой издал особый эдикт, признающий весь наш род ответвлением королевского древа.
Вот тебе и названый дядя по крови! Прошу вас, — Лафон подался вперед, обдавая Рауля запахом свежего перегара, и умоляюще заглянул ему в глаза. — Всем известно, как вы дружны с его величеством. Устройте эту свадьбу, и я вам клянусь — вы не будете ни в чем нуждаться.
— Предлагаете мне отправиться в столицу? — поразился он. — К королю?
— Нет-нет, не так далеко.
