Потом ей пришла в голову новая мысль: как удачно можно совместить запланированную уборку и эту бесполезную опись. Жанна не позволит продать замок, Раулю не сломить ее упрямую одержимость.
— Начнем с комнаты вашей прошлой экономки, — повелела Маргарет, даже не подумав смягчить интонации. Никаких двусмысленностей: это не должно было звучать предложением, от которого можно отказаться. — К слову, вы не знаете, что с ней случилось?
— С кем? — рассеянно уточнил Рауль, поднимаясь следом за ней по широкой лестнице.
— Да с экономкой же, — нетерпеливо повторила Маргарет, — старушка просто померла, не придумав, кому завещать свои парики?
— Экономка, экономка, — задумался Рауль. — Знаете, Пруденс, при жизни отца я редко бывал здесь. Давайте спросим Соланж, может, она помнит.
И он легко и охотно спорхнул вниз, будто делать ему было больше нечего, чем выяснять такие глупости.
Маргарет остановилась, прислушиваясь к разговору в столовой.
— Глэдис — злая ведьма — Дюран, вот как ее звали, — без сомнений и колебаний сообщила Соланж.
— Ух, как мы с Жанной ее ненавидели! А отец вечно таскался за ее юбками. «Госпожа Дюран, посоветуйте, что делать с бородавкой, да продать ли охотничьи угодья на востоке»… По всякому делу бегал к этой старухе.
— И куда она делась после смерти отца?"
"— Так до этого еще сгинула. Просто пропала одной темной-темной ночью, — голос Соланж упал до шепота, каким няни с воображением рассказывают детям страшные сказки.
— Разразилась ужасная гроза, и молнии разрывали черное небо, и замок сотрясался от раската грома… — она расхохоталась. — Да не помню я, честное слово. Просто была экономка — а потом исчезла. Разве нам было до нее дело? Отец заболел, и мы с Жанной не отходили от его постели, а Мюзетта приглядывала за замком вместо Глэдис.
Можно себе представить, как она приглядывала — с таким-то небрежным отношением к своим обязанностям!
Рауль вернулся к Маргарет, похожий на исполнительного ученика, отлично выполнившего задание.
— Ну что, Пруденс, вы удовлетворили свое любопытство? — спросил он, улыбаясь.
Она нахмурилась. Интересно, у него челюсть не болит в конце дня, или это дело привычки?
— Любопытство есть форма взаимодействия с миром, — произнесла она наставительно. Отцовскими бестолковыми сентенциями были битком набиты все ее карманы — в те времена, когда на ужин не находилось ничего, кроме похлебки, они шли на десерт.
