— Стало быть, старина Морвиль уже сообщил вам о всплеске благочестия в нашем захолустье? — с обезоруживающей улыбкой спросил Рауль, нисколько не расстроившись холодному приему. — Епископ Лемьер предпринял столько усилий, дабы наставить такого заядлого грешника, как я, на путь истинный, что вы просто обязаны отблагодарить его за неустанную заботу о душах ваших подданных.
Ресницы его величества чуть дрогнули, да и только.
— Этот пройдоха все еще принимает благодарности мускатом?
— Святой отец не меняет привычек, мой повелитель.
— И все же женитьба на экономке — дурной пример для всей аристократии, Флери. Вы не только оскорбили наше величество, вы подрываете сами устои государственности. И я все еще не слышу хоть каких-то оправданий.
— А я здесь не для них, — объявил Рауль безмятежно, — Я здесь, чтобы представить мою милую Пруденс как будущее этой страны.
— Хах! — король издал резкий смешок и повернул голову, немигающе уставившись на него. — Ваша наглость, Флери, это, конечно, отдельный вид искусства.
Объяснитесь.
— С удовольствием. Сколько раз я слышал от вас сетования на то, что знать беднеет, ленится и не желает работать? Что королевство приходит в упадок, пока мы танцуем на балах и проматываем последнее? Так вот, — он подтолкнул Маргарет в спину, вынуждая сделать шаг вперед, — знаете, что эта женщина однажды сказала мне? «Мужчина, не способный собственным трудом прокормить семью, удручает». Если все аристократы найдут себе по такой разумной и практичной супруге, то мы быстро придем к благоденствию и процветанию.
Несколько секунд в комнате царила гнетущая тишина, Маргарет едва дышала, не зная, чего и ожидать после такого вздора. А король вдруг расхохотался.
— Подойдите ко мне ближе, графиня.
Она выполнила его приказ, полностью сосредоточившись на прямой спине и словах Рауля, который обволакивающе мурлыкал:
— Пруденс — воплощение всех тех качеств, которых нам так не хватает. Это трезвый ум, деловая хватка и практичность.
— Действительно?
Маргарет прямо взглянула в блеклые монаршие глаза, в самой глубине которых едва-едва мерцали веселые искорки.
— Вы знаете, ваше величество, что фамильный замок Флери стоял на бесплодной земле, где растут лишь чертополох да чахлые травы. Вероятно, вам донесли и то, что там остались одни руины. Что вы скажете, если я пообещаю вам через пять лет прислать первую партию вина с этой никчемной глины? — тихо спросила она.
