Этот изнеженный красавчик был явно не приспособлен ни для какого полезного дела, однако Маргарет никогда не спорила с теми, кто предлагал ей помощь. Поэтому она коротко кивнула и отправилась к лужайке, жалея, что не взяла с собой хлеба и сыра. Аппетит на свежем воздухе всерьез разыгрался.
Ступая по плотному ковру из ползучего клевера, Маргарет отстраненно удивилась, почему по-осеннему чахлые редкие цветы распыляются под ее подошвами, однако тут ее отвлекли.
— А скажите мне, друг мой, — заговорил Рауль, — означают ли алхимические растворы, укрепившие стены, что мне нипочем не разрушить замок?
— Разрушить замок? — оживился Бартелеми.
— Безусловно, это будет очень трудно сделать! Я смог бы создать для вас черный огонь на основе селитры, серы и угля. Это был бы такой бум, который увидели бы из столицы! И обойдется вам всего в несколько тысяч золотых…
— Мужчины, — негромко произнес женский голос. — Все бы им только разрушать!
Подпрыгнув и распылив еще несколько цветков клевера, Маргарет повернулась и увидела даму, стоявшую прямо рядом с ней.
Волосы незнакомки были полностью покрыты старомодным чепцом с завязками под подбородком. Такие носили лет двести, а то и триста назад. Простое льняное платье с высокой талией безо всякого намека на корсет и фижмы тоже вызывало вопросы, но больше всего поражала невероятная красота чуть смуглого лица с прямым носом и изящной линией скул. Угольно-черные, искрящиеся лукавством глаза выглядели точно так же, как глаза Рауля, повторяя их и разрезом, и цветом, и выражением.
"
"— Между нами говоря, — заговорщически шепнула женщина, — Кристоф замучился с возведением этого замка, и мне очень оскорбительно слышать, что наш отпрыск совершенно не ценит этих усилий.
— Я поняла, кто вы, — прошептала Маргарет в ответ, — Кристин Флери. У вас очень красивое надгробие!
— А стихи? Вы читали стихи, которые написаны на моем могильном камне? Кристоф сочинял их битых два месяца, больно было смотреть на его мучения.
Маргарет не мгновение задумалась, с какого света — того или этого — наблюдала за творческими муками своего мужа несчастная, ведь не мог же он писать свои пафосные стишата при живой супруге, но не позволила никчемным размышлениям рассеять ее внимание.
— Кристин, — негромко, но требовательно сказала она, — что вам известно о кладе? Он существует? Куда Кристоф его спрятал?
— Пруденс? — позвал ее Рауль. — С кем вы разговариваете?
Она не обратила на него ровно никакого внимания.
— Все ответы на поверхности, — ответила Кристин.
