Бартелеми все жаловался и жаловался: на злых учителей, на свою несчастную участь, на невезение, на нежелание снова спускаться к болоту — пока его голова не упала на стол, а из горла не вырвался хриплый храп.
— Какой хлипкий голубчик, — хмыкнула Пруденс, — нынешняя молодежь только и горазда, что ныть и ныть… Все-то им сложно, все-то им трудно!
Рауль пообещал себе, что постарается ныть в ее присутствии как можно реже, чтобы не удостоиться такого же пренебрежительного отношения, и поднялся на ноги. При мысли о том, что ему предстояло сделать, дурнота снова подкатила к горлу.
— Займите чем-нибудь Мюзетту, — попросил он, — пока я не разберусь с Люкой.
— Мюзетта дрыхнет без задних ног в буфетной, — ответила Пруденс, тоже вставая. — Порошок маркизы Теней действует одинаково что на служанок, что на алхимиков. Видите ли, ее я тоже угостила вином.
— Но ведь это… — растерялся Рауль.
— Снотворное, — спокойно закончила за него она.
— Откуда?
— Из личных запасов.
— Вы страдаете бессонницей, Пруденс? — удивился Рауль.
По его мнению, она совершенно не похожа была на неврастеничек, которые не могут сомкнуть глаз до рассвета, терзаясь сомнениями и сложностью бытия.
— Ну разумеется, нет, — оскорбленно поджала губы она. — А вот нянюшке Латуш, в ее-то почтенном возрасте и с ее-то несносным характером, порой требуется хорошая доза успокоительного.
С нянюшкой Латуш он был знаком, старушка служила им с Жозефиной наперсницей и нередко приносила надушенные, кокетливые любовные записки.
Сглотнув, Рауль уставился на свой кубок.
— Не переживайте, — утешила его Пруденс, — вам я ничего не подсыпала. У нас впереди множество хлопот, так давайте поторопимся.
Однако он не сдвинулся с места, переводя взгляд с недопитого вина на Бартелеми, а потом и на стоявшую перед ним особу. Как она только осмеливалась принимать подобные решения?
— А своему будущему мужу, начни он путаться у вас под ногами, вы тоже подсыпете какого-нибудь порошка? — беспокойно спросил Рауль.
— Да сдался вам мой будущий муж, — разозлилась она.
— Откуда бы ему взяться, скажите мне, наконец! Разве вы не видите, что я не из тех женщин, которые выходят замуж?
По его убеждению, Пруденс как раз относилась к тем женщинам, которые просто обязаны были выйти замуж. Да, временами она по-настоящему пугала, но это был скорее трепет восхищения, а вовсе не желание бежать прочь, сверкая пятками. Ее упорный отказ осчастливить кого-то из претендентов вызывал у него гнев.
