The Мечты. О любви

В руках зажала идеально прозрачную рюмку с остатками жидкости, а на столе по-прежнему лежала папка с фотографиями ее внука.

Непонятная и нерациональная для Нины мысль о том, что что-то в жизни идет совсем не по тому маршруту, который она задавала себе в двадцать лет, стала мучить ее довольно давно, но обрела окончательную формулировку, когда младшая дочь, поздравив матушку с последним Новым годом, сообщила, что навещать ее по этому поводу они с турком не планируют. Дескать, времени нет. А Нина надеялась.

Даже, можно сказать, мечтала.

И натыкалась на то, что «мечты» в ее лексиконе такое же несуществующее слово, как, к примеру, слово «пошлость» в английском языке. Невозможно перевести дословно. Слишком всеобъемлющее понятие. Оно, это странное слово «мечты», даже звучит в ее речи чужеродно, язык не привык произносить его, артикуляционный аппарат к нему не приспособлен, не натренирован. И произнося его перед Арсеном, Нина Петровна удивлялась себе — надо же, получилось. Самое главное, что ее мучило, — получилось высказать.

Ни одна ее мечта не сбылась.

Но разве она мечтала о многом? Да и мечтала ли? Какая разница между мечтами и желаниями?

Давным-давно, в первой половине своего помпезного и блистательного шествия по планете, Нина Петровна была совершенно уверена, что впереди ее ждет что-то грандиозное, светлое, однозначно лучшее из того, что полагается молодым девушкам ее ума, внешности и возможностей. А возможности были недюжинные, хотя и жила она в маленьком городке.

Конечно, будет столица. Конечно, будет карьера. Конечно, будет идеальный мужчина рядом. Конечно, будет семья. Одна. Крепкая. На всю жизнь.

И начиналось все не так чтобы слишком отличаясь от нарисованного в голове образа будущего. Сначала архитектурный вместо дизайнерского по настоянию родителей — об этом Нина не особенно жалела, знания за плечами не носить, даже если не пользуешься. Позднее ателье вместо модного дома, которое с годами переросло в сеть магазинов женской одежды.

Не масс-маркет, но и на красные дорожки у нее все же не одевались. Потом Рома. Рома, который не увез ее в прекрасные столичные чертоги, потому что очень сильно любил их маленький Солнечногорск.

И очень сильно любил ее, Нину.

Ухаживал — немного дерзко и неуклюже. Добивался. Пылинки с нее сдувал. Заделал ей первую беременность, пока она еще только думала, нужен ли ей такой вариант будущего, а потом поволок в ЗАГС, привязывая к себе навсегда.