The Мечты. О любви

Просторной, светлой, с высокими потолками и огромным арочным окном, за которым угадывался полукруглый балкон с замысловатым каменным бортиком.

Юля шумно втянула воздух и вгляделась в то, что видела за стеклом. Маяк. Ее маяк. Их маяк. И, кажется, сотни роз в вазах, то тут, то там расставленных на всевозможных поверхностях. Как тогда. Как когда они выбирали цветы на пляже.

Она медленно прошла вглубь, едва замечая и только краем глаза выхватывая большое зеркало, свечи на столе, сервированном на двоих, небольшой камин с пышным мохнатым ковром, на котором положено валяться вдвоем, пить вино и говорить обо всем на свете.

И изумительной красоты кровать, правда, без балдахина, но зато со светлыми резными деревянными спинками.

Но по-настоящему видела она только этот ярко выделяющийся маяк в окне, все так же пускавший луч в море, как сотню лет до этого, охраняя вход в залив. И оберегая маленький солнечный городок от всех бед и напастей. Неужели все-таки уберег…

Юля медленно повернулась к Богдану и тихо сказала:

— Все предусмотрел, да?

— Надеюсь, — Богдан легко пожал плечами.

Скинул пальто, оставшись в одной рубашке с закатанными до локтя рукавами. Он подошел к Юле и заключил в объятие, прижав ее спиной к своей груди. Теперь они вместе смотрели на маяк. Вдох. Выдох. Яркий луч. Богдан улыбнулся. — Между прочим, мой папаша назвал отель именем твой сестры.

— Да он романтик. Красиво. Сколько здесь номеров? Два? Три?

— Вообще пять. Все разные по планировке. Но сдается четыре.

Этот отец оставил за корпорацией.

— Номер с видом на маяк? — Юля откинула голову назад, прижавшись затылком к его плечу и глядя теперь уже на его профиль снизу-вверх. — Это же твой номер. Без вариантов.

— Не водил сюда других девчонок?

— Конечно, водил! — невозмутимо сообщил Бодя.

— Пыль в глаза пускал, да?

— Ну ты же и сама знаешь, правда? — рассмеялся он.

— Ульке твоей понравилось?

— Панкратовой Ульяне, — терпеливо повторила Юля, пытаясь удержаться, чтобы не рассмеяться. — Была у тебя.

Блондиночка. Из вашей школы, что ли.

Удивленно вскинув бровь, Богдан развернул Юльку к себе лицом и уточнил:

— В смысле «у меня была»?

— Любовь-морковь-романтика, — легкомысленно повела плечиком она, при этом внимательно глядя ему в глаза.

— С кем? С Ульяной? — охренел он. — Ты что? Ты все это время серьезно?! Не прикалывалась?

— Ну это даже не смешно, — прыснул Моджеевский. — Я и Улька. Капец!

— Того, на что ты пытаешься намекать — не было.