The Мечты. О любви

Он как раз успевал пробежать по актуальным направлениям, наметив и уточнив планы на день, и мозг начинал требовать легкого подкрепления. К половине одиннадцатого должна была подтянуться Маргарита Львовна с командой на совещание, потому сейчас горячий бодрящий напиток, символизирующий собой утро, был более чем уместен.

Алена сунулась с подносом в кабинет, без спросу поставила его на стол по заведенной традиции и проговорила:

— Богдан Романович, снизу разведка докладывает, что Роман Романович приехал. Он у себя.

— Явился, — вздохнул Богдан, настраивая себя на повинный лад. Сделал глоток кофе и спустя три минуты входил в кабинет родителя с самой приветливой улыбкой во все тридцать два — как оказалось, не зря поутру сын давал ему мастер-класс. — Привет! С чем пожаловал?

Отец поднял глаза от компьютера, оценил сыновний внешний вид на предмет «мы покушали», «мы умылись» и «мы побрились». И, удовольствовавшись увиденным, ответил:

— Что? Уже и поработать в офисе нельзя? Ничего не проходит мимо всевидящего ока?

— Да нет, — сказал Богдан, устраиваясь напротив отца, — даже хорошо, что ты сегодня приехал.

— Длинный? У меня прорабы через час.

— В общем нет, — усмехнулся Моджеевский-младший и выдал коротко. В лоб: — У нас больше нет телеканала.

Моджеевский-старший ойкнул. И снял очки.

— И куда он делся? — осторожно спросил он.

А Богдан-свет Романович неожиданно развеселился:

— Он в очередной раз сменил хозяина.

— Че? Сам по себе? У нас ему типа не понравилось?

— Это самая выгодная для меня сделка, — став снова серьезным, сказал Богдан. — В обмен на «Солнечный» Ярославцев подписал все документы по разводу и отказу от Андрея.

— Как это «в обме…» — опешил Моджеевский-старший и запнулся, недоговорив до конца, но, очевидно, сложив два и два. Он был неплохим бизнесменом, хотя и скорее удачливым, чем продуманным. А складывать тут было не много. Потому, переведя дыхание и пристально глядя на сына, уточнил: — То есть Юлькин бывший согласился на такую… сделку?

Роман Романович снова помедлил.

— Значит, предложение было его?

— Я его спросил, чего он хочет, — пожал плечами Богдан. — И он озвучил.

— Деловой подход… И все это его нытье по поводу того, что у него ребенка забирают, — это все… вот ради этого?

— Да похрену. Но ты остался без игрухи.

Моджеевский-старший усмехнулся, видимо, о чем-то раздумывая.