The Мечты. О любви

Более того, реальность героев постепенно смещается в привычный нашим читателям ареал обитания — на улицу Молодежную, в Гунинский особняк. Мы пока не знаем, насколько это изменит тональность истории и изменит ли, но не можем не заметить, что сами довольно сильно соскучились по здешним местам и по здешним людям.

Словом, знакомые уже декорации, вынутые со склада и установленные сейчас на сцену, выглядят как новенькие. А персонажи второго плана, неизменные и зачастую не менее яркие, чем главные, готовы сделать шаг из-за кулис к рампе.

Собственно, вот, к примеру, Антонина Васильевна Пищик. Поглядите-ка. Как раз вышла в старом клетчатом пальто, накинутом на домашний халат, из подъезда и уверенно пришаркивает ногами в шерстяных носках и меховых тапочках в направлении своего сарая с двумя здоровенными стеклянными банками. Очевидно, собирается оставить их там. Антонина Васильевна, разумеется, набрала возраста, но не веса, морщин, но не слабоумия, авторитета, но не пофигизма. Ей по-прежнему до всего есть дело, а самое главное, до того, кто вторгается в ее владения.

Утреннее почти весеннее солнце весело скользит по стеклам нашего памятника архитектуры. Коты, которые развелись тут в последние годы из-за почившего в бозе приюта, приветствуют ее, бодро мяукая и требуя жрать. Где-то в гараже за домом попыхивает старый, почти доисторический Москвич. А за воротами кто-то зычным голосом зовет какую-то Галю: там за угол привезли домашнее молоко, сметану, сыр и колбасу.

Баба Тоня от такой какофонии поморщилась, проворчала что-то себе под нос и нырнула под навес. Оттуда долго доносилось звяканье ключей, возня с замком, погромыхивание, шорохи и скребки.

А потом она снова показалась во дворе и вдруг наткнулась на совершенно новое для себя лицо, решительно, хоть и без пришаркивания, вошедшее в калитку. Внимательно оглядев незнакомого товарища и поморщившись его кудрям — фривольной по мнению мадам Пищик длины, одежде — будто с иголочки, а особенно — смазливому лицу, которое вряд ли приличествует иметь мужчине, Антонина Васильевна окликнула оного самой строгой из своих интонаций:

— Молодой человек, ты чего тут бродишь? Турист, что ли? Так это тебе не музей!

Не останавливая шага, Богдан Моджеевский, нечаянно нарушивший покой Антонины Васильевны, поздоровался.