The Мечты. О любви

А ты что делаешь?

— Да в общем-то то же самое, — усмехнулся Богдан, поднялся, натянул на себя надежду — в смысле, халат — и протянул ребенку руку. — Ну что, пошли добывать еду?

— А убрать? — Царевич ткнул пальцем в горшок и его глаза сделались круглыми-круглыми. И очень удивленными.

— Убрать… — медленно повторил за ним Моджеевский, почесал сначала затылок, потом покрытую белобрысой щетиной щеку и озадаченно буркнул под нос: — Вот же ж блин…

— Я сам, я проснулся! — с гордостью пояснил мелкий. — Надо убрать.

— Уберем, уберем, — кивнул Богдан и предложил компромисс: — Только давай сначала позавтракаем.

Видимо, искусством компромисса Андрей, не побоимся этого слова, Богданович владел тоже неплохо. Потому тоже уверенно кивнул и сообщил:

И черт его знает, какие именно он имел в виду — овсяные или рисовые или какие-нибудь там кукурузные. Которые сладкие. Которые можно просто залить молоком. Наверное, теплым. Ребенок же…

Все эти мысли вихрем проносились в голове Моджеевского, пока он делал несколько шагов в кухню, сопровождаемый собственным отпрыском.

Дальше следовало размышление о том, что место нахождения молока более-менее понятно. А вот где могут находится хлопья… Те самые, неизвестно какие…

— А я буду яйца, — сообщил Андрею Богдан с одной-единственной целью — подбодрить себя. Потому что вариантов-то и нет.

— Ой, и я буду яйца! — услышал он тонкий голосок снизу.

— Мудрое решение, — облегченно выдохнул «папаша» и сунулся в холодильник. А когда он обернулся, обнаружил, что сын уже вскарабкался на стул, внимательно смотрел на него и улыбался.

Одновременно с этим в глубине квартиры раздался довольно внушительный стук, быстрые шаги и еще через минуту пред очи двоих мужчин — большого и маленького — предстала женщина — где-то между первым и вторым по габаритам. И по умственным способностям, вероятно, тоже.

Бледно-розовая пижама, состоящая из футболки и брюк в клеточку, была измята. Лицо — заспано. А вот волосы — расчесаны. Видимо, это было единственным, что она сделала, подорвавшись из постели.

И теперь глядела на Богдана и Андрея, переводя глаза с одного на другого, пока не выдохнула:

— Привет. Я проспала.

— Привет. А мы собираемся завтракать, — сообщил очевидное Моджеевский, водружая на плиту судок с яйцами, и глянул на Юлю. — Выспалась?

— Да… нет. Не знаю. Давай я, — пролепетала она, оказавшись возле него.

— Мама, привет! — послышалось со стула.

— Доброе утро, — машинально поздоровалась нерадивая мать.